В тот вечер я вернулась домой позже обычного. День в институте выдался особенно тяжёлым: четыре пары подряд, зачет по экономике и огромный список литературы, который нужно было осилить к следующему семинару. Голова гудела, ноги ныли, в горле пересохло — хотелось только горячего чая, тёплого душа и тишины своей комнаты. Захожу в квартиру и сразу замечаю в прихожей две пары мужской обуви. Одна — папина, дорогая кожаная, слегка запылённая после дороги. Вторая — стильная, явно дорогая, незнакомая. Сердце резко екнуло, и по телу пробежала волна тепла. Неужели это он?..

Я быстро сняла кроссовки, повесила куртку и, стараясь не шуметь, прошла в свою комнату. Переоделась в домашние шорты, которые мягко обтягивали бёдра, и свободную светлую футболку, которая невольно подчёркивала форму груди. Волосы собрала в небрежный хвост, и с лёгким волнением направилась на кухню. Оттуда доносились приглушённые голоса и насыщенный аромат папиного любимого виски.

Они сидели за большим обеденным столом. Папа, уже заметно расслабленный после нескольких бокалов, громко рассказывал очередную историю из последней поездки. А напротив него сидел Дима.

Ему было тридцать пять лет. Высокий, в белой рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами, под которой угадывался рельеф крепкой груди и широких плеч. Красивое, мужественное лицо с лёгкой щетиной, которая делала его ещё притягательнее, и те самые карие глаза, которые я столько раз вспоминала в своих самых смелых фантазиях. Он выглядел ещё лучше, чем в моих воспоминаниях — зрелый, уверенный, с лёгкой усталостью после долгого перелёта, но невероятно сексуальный. Богатый, успешный партнёр отца, который вместе с ним заключал многомиллионные сделки.

Папа заметил меня первым и широко улыбнулся:

— Катенька! Наконец-то ты дома. Познакомься, хотя ты наверняка его помнишь. Это Дмитрий, мой партнёр и давний друг. Он прилетел со мной, рейс в его город задержали на пару дней. Будет ночевать у нас.

Дима медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по мне неторопливо — от лица к шее, плечам, изгибу талии и ниже — и вернулся к глазам. Уголки его губ приподнялись в ленивой, чуть хищной улыбке, от которой по моей коже мгновенно побежали мурашки.

— Конечно, я помню тебя, Катерина, — произнёс он низким, бархатным голосом с лёгкой хрипотцой. — Ты очень сильно выросла. Стала настоящей красавицей. Приятно снова видеть тебя.

От этих слов внутри меня словно разлился жидкий огонь. Щёки мгновенно вспыхнули румянцем, а сердце заколотилось так сильно, будто хотело вырваться из груди. Все годы тайной, мучительной влюблённости нахлынули на меня с новой, почти с пугающей силой.