Подошедший отец Вали посмотрел на зверя уважительно. Поблагодарив коротко Люду, он увидел приближающихся к нам рейнджершу и отца хилерши. Вела перед собой нападавшего, у которого были связаны руки.

Пока Валя отвлеклась на разговор с отцом, камикадзе драпанул хромая от нас в сторону леса. Бежать за ним никто не стал. Получив в плечи два ножа, один — мой, а второй — Люды, утырок упал в снег и начал повывать. Вытащив из него оружие, я взвалил беглеца на плечо и потащил на заимку, отказав отцу Люды. Когда донесу, тогда и перевяжем. Тут не далеко, потерпит.

Добравшись до домика, я положил камикадзе на стол, за которым мы выпили перед охотой. Пока Валя разоблачала упыря, чтобы перевязать ножевые ранения, я с Людой вели подготовку к операции. Проступившая кровь из-под повязки на его ноге не давала нам времени ждать, когда в эту глушь приедет медицинская помощь.

«На удивление» всё необходимое для выполнения лечебной процедуры нашлось. Камикадзе был без сознания, в качестве наркоза мы использовали несколько тюбиков промедола. Что б уж наверняка, задержанный был жёстко привязан к столешнице.

Отец Люды попытался напроситься помочь, но я ему резко отказал. Разрешил лишь наблюдать со стороны, но только надев медицинскую одежду. Взяв из рук Вали скальпель, я толково начал извлекать пулю из ноги камикадзе. Мне ассистировали жёны, а оба тестя напряжённо ожидали результата, сидя с противоположных сторон от импровизированного операционного стола.

Закончив несложную операцию, я сказал Вале наложить швы на ножевые ранения и пошёл умываться. Отец рейнджерши спросил, как всё прошло. Узнав, что пациент будет жить, на его лице не дрогнул ни один мускул. Запястья и грудь оперируемого он разглядел. Там всё было в тюремных наколках.

Приведя себя в порядок, я вернулся в комнату с прооперированным. Валя уже всё сделала, отец Люды одобрительно посматривал на результат её действий. Убедившись, что всё под контролем, я позвал всех в соседнюю комнату.

За накрытым едой и напитками, а не полудохлыми упырями из Омска, столом мы начали разгонять стресс, дожидаясь прибытия полиции и медиков. В разгоревшихся дискуссиях отец Вали спорил с Людой по поводу калибра охотничьих ружей, а отец Люды с Валей насчёт методики лечения огнестрельных ранений. Я принимал участие в обеих, но лишь понемногу, дав обеим жёнам блеснуть своими Навыками .

Когда бутылки почти опустели и разговоры сменились на житейские темы, я встал из-за стола. Обняв вставших по бокам от меня Люду и Валю, я по очереди поцеловал обеих в губы и обратился к их отцам. Торжественно попросив руки их дочерей, я сказал, что не могу жить без обеих. Если бы наши российские законы позволяли, то я с обеими тут же расписался. Валя мне спасла жизнь на медицинском фронте, а Люда на поле боля. Оба раза я почти не соврал, поэтому говорил искренне.