— Пощади! — взвыл ростовщик и увидев, что моя улыбка стала ещё более кровожадной, он вскочил на ноги и что есть мочи побежал в сторону выхода из дома.

Я не стал сразу мешать ему. Дождавшись, когда Кордлин окажется на улочке, где собрались другие жители города, я создал заклинание, которое зафиксировало ноги ростовщика, не дав ему возможности двинуться.

— Люди, спасите меня! — заверещал Кордлин, что есть мочи.

Но никто не стал ему помогать. Все в городе знали, что он творит и сейчас смотрели на него с нескрываемым злорадством.

Осознав, что никто ему не поможет, Кордлин повернулся ко мне и с заискивающим выражением лица заговорил.

— Я готов забыть долг твоего отца. Он может его не отдавать. Я всё спишу! И даже более того, я дам тебе денег. Много денег. Я очень много зарабатываю! Только пощади!

— Все деньги, которые у тебя есть, получены через угрозы и насилие над жителями города. Это грязные деньги, они мне не нужны, — скривился я.

После чего подошёл к доведённому до ужаса ростовщику. Я поднял свою ногу и, напитав её маной, со всей силы ударил по левому колену Кордлина. Нога ростовщика поломалась и выгнулась под неестественным углом. И тогда послышался крик, полный боли.

— Это тебе за отца. Но, пожалуй, этого недостаточно. Добро и зло по отношению ко мне и моим близким я привык возвращать в десятикратном размере. Но, к сожалению, у тебя только две ноги. Поэтому в этот раз придётся обойтись двукратной компенсацией.

Сказав это, я сломал Кордлину вторую ногу. Ростовщик выл и скулил от сильной боли. В отличие от бывалых воинов, он не привык испытывать подобное.

— Ты отомстил за отца. Теперь мы квиты, — через боль и слёзы вымолвил Кордлин.

— Я действительно отомстил за отца. Но ты, кажется, кое-что забыл, — хмыкнул я. — Всего несколько минут назад ты собирался изнасиловать мою маму и сестру. А это гораздо худший проступок.

— Это всё шутка! Я никогда не сделал бы подобного! Ты меня не так понял, — уверял ростовщик, находясь в полнейшем ужасе.

— Да не ужели, — усмехнулся я. — То есть ты считаешь меня настолько тупым, что я поверю в эту чушь. Ладно, мне это уже надоело. Пора заканчивать, — вздохнул я.

Ну а после хоть Кордлин и пытался что-то возразить, но я его уже не слушал. Создав мощную струю огня, я направил её на ростовщика. В итоге, в течение нескольких минут Кордлин жарился на огне, медленно сгорая и поглощаясь пламенем. Лишь спустя минуту его истошные крики затихли, и в итоге от ублюдка остался лишь обгорелый труп.

Дело было сделано. Осмотрев присутствующих горожан, я увидел множество противоречивых эмоций на их лицах. Никто не жалел Кордлина. Но также все присутствующие испытывали страх по отношению ко мне. Возможно, я, действительно, перестарался, но то, что сделала это мразь… Я не мог спустить ему подобное. И мой ответ был соизмерим с тем, что уже натворил и что собирался сделать Кордлин.