Иногда за грехи родителей приходится расплачиваться детям.
Правду о моём происхождении матушка открыла, когда мне исполнилось десять. Сразу, как я пришла к ней и честно сообщила, что со мной происходит нечто непонятное, а именно: я могу воздействовать на растения, чтобы они быстрее росли, цвели в неподходящее время года или даже стремительно вяли.
— Так и должно быть, — кивнула мама, невозмутимо перебирая пучки ароматных трав. — Ведь ты — урождённая аль Горадио.
— Что? — засмеялась я. — Мама, ты шутишь.
— Нет, не шучу.
— Но-о-о… — протянула я и замолчала, не зная, что сказать. Я помнила, что аль Горадио — королевская фамилия наших соседей, короля Ральфа и королевы Фламенки. Единственной в мире королевской четы, у которой не было наследников.
Задумавшись, я начала нервно теребить кончик русой косы, глядя на спокойную маму. Она всегда сохраняла спокойствие, что бы ни случилось, и я старалась брать с неё пример.
— Объясни, пожалуйста, — попросила я через минуту, поняв, что сама не в силах осознать сказанное. — Как я могу быть аль Горадио? Ведь в таком случае я принцесса.
— Ты была бы принцессой, Гвенда, — кивнула мама, перевязывая очередной пучок куском верёвки, — если бы от тебя не отреклись сразу после рождения. Родовой силы это не лишает, у тебя нет только фамилии и прав на престол. Поэтому ты можешь воздействовать на растения, как все аль Горадио. Меня предупреждали, что так будет.
Мама замолчала, и я тоже какое-то время молчала, обдумывая услышанное.
— Мам, — сказала я осторожно ещё через полминуты, — но меня ведь кличут Безобразной Гвендой… Разве принцесса может быть такой, как я?
— Вот их величества тоже решили, что принцесса такой быть не может, — не слишком довольно отозвалась мама, но сердилась она явно не на меня. — И от тебя отреклись. Отдали мне на воспитание, с условием, что я уеду из страны навсегда. Ну, я и уехала.
Что я почувствовала, когда узнала, что от меня отреклись мои родители? Удивительно, но ничего. Я не помнила этих людей — точнее, не людей, а драконов, как и мы с мамой. Меня вырастила она, а не они, и я не могла бы сказать, что она недостаточно меня любила.
— И что теперь делать? — спросила я ещё через минуту, и мама улыбнулась, кивая на соседний стул.
— Садись, поможешь мне травы разбирать.
— Нет, я про…
— Да поняла я, про что ты. Ничего не делать, Гвенда — жить дальше. Ты им не нужна, значит, и они тебе не нужны. Вот и живи, как жила, только про королевский дар не распространяйся. Никому не говори, как бы сильно ни хотелось, поняла?
— А его почувствовать не могут?