— А кто такой Линукс? — поинтересовался я.

— А это мой брат, младший, который и нам все тут организовал, — пояснил Котий и кивнул на Неко. — Тоже его кузен, получается.

— Почему у него такое имя? Я думал, вы все себе какие-то кошачьи ассоциации подбираете, — удивился я.

— Не то чтобы все, и не то чтобы сами, но часто, — признал Котий. — Я, например, долго упирался и на Меркаторе всю дорогу жил под своим числовым именем — 123!!845777. И чего я добился? Прозвища Семёркин.

Мы захохотали.

— Не можете вы жить с цифрами, — сердито прокомментировал Котий.

— А скажи, как это по вашему будет, — попросил Уфф.

Котий проурчал что-то приятное.

— Красиво! — оценил я. — Но я ничего не понял.

— Вот! — поднял палец вверх Котий. — Поэтому, когда я приехал на Домино, я не стал выпендриваться и согласился на Котия. А брат мой сначала хотел быть Рысью, но Рысь была уже занята другим Элуром, народ на Меркаторе покопался в словарях и нашел Рысь на другом языке — Линкс, но и это имя оказалось занято. Тогда ему предложили добавить всего одну букву, получилось красиво. С ним теперь и живет. А моя бабушка, например, сразу отказалась от ассоциаций с котами, ее зовут Римма. Потому что цифры бывают римскими.

— Оооо! — сказали мы.

В этот момент Драк заметил, что на тарелках у нас ничего не осталось, и, значит, делать в ресторане нам больше нечего, так что мы помчались заселяться в отель и покупать мне костюм на свадьбу, который заодно можно было выгулять сегодня в театр. Филипп прислал нам сообщение, что присоединится вечером.

Мне же очень хотелось попасть в номер, чтобы вытащить Баруха и посмотреть, что с ним стало, поскольку все время до этого мы находились в запрещенных для него общественных пространствах. По дороге я заодно спросил у Котия, а как везде перемещается Балакирев со своим статусом конструкта. Оказалось, что хитрость родилась прежде Балакирева — он был лицензирован еще до своего создания. А Землю он покинул, прихватив с собой лицензию, и поскольку земляне, не забыв качественно заклеймить Балакирева, лицензию так и не аннулировали в надежде на более успешное повторение эксперимента. И так у него оказался карт-бланш на посещение чего угодно. Впрочем Котий не исключал, что Балакиреву понравилась идея с присвоением себе принадлежности к малоизвестной расе, как мы это проделали с Уффом, и единственное, что его останавливало, — это довольно широкая личная известность. Фактически ему требовалось создать прецедент перехода из конструктов в разумный вид. Я лично в Балакирева верил, хотя и не очень представлял себе, как это можно изобразить.