— Давай я еще раз плюну, давай, — вертел головой Драк, которому было страшно скучно. — И файерболлом его.

— Подожди, — уговаривал я его. — А если он так же отскочит? И в лес?А ты только силы потратишь.

— Что меня бесконечно бесит, что эти твари все время новые. Только мы изобретем меры против очередных, как все уже неактуально. Давай я их все-таки пожгу? — Драка распирало от жажды деятельности.

Я вздохнул. Что-то такое мне и самому приходило в голову.

— Все-таки надо признать, что это мы к ним пришли, а не они к нам.

— Ну и что? — возмутился Драк. — Но теперь-то нам сюда надо! А они тут какую-то крепость изобразили. И он сердито ткнул когтем в стену. Блок неожиданно лопнул.

— А? Видел? — с гордостью заявил Драк и начал тыкать в соседние. Однако такого магического эффекта уже не получилось. — Наверное, я сюда огнем попал.

Я согласился, что, скорее всего, так и было.

— Слушай, — решил узнать я. — А те порталы, которые есть, они ведь тоже в пещерах? А там твари есть?

— Почти нет, там же не так влажно. И света много, и тепла. — пояснил Драк. — Но Термиты у пограничников есть все равно, мало ли кто забредет. Вот в прошлом году, когда тебя еще не было, завелась какая-то особо хитрая сущность и спряталась в просветку.

— Как это вообще возможно? — изумился я.

— Ну вот как-то. Наверное, уплотнилась где-то, как Барух. И она там натурально жила внутри и каталась на сумках. Народ еще понять не мог, почему сумки мокрые выезжают. А ее саму же не видно!

— Точно! Баруха тоже не видно, только золотые элементы.

— Вот! И однажды случился скандал: в просветку положили пачку акварельных рисунков. Зачем их вообще надо было просвечивать, не спрашивай, понятия не имею.

— Ооо!

— Ты уже понял, да? Верхние два конкретно потекли. Дама устроила дикую сцену, она, оказывается, специально приехала, чтобы нарисовать наши пейзажи. А тут такой ущерб. Сначала она начала орать, а потом полезла внутрь, чтобы посмотреть что течет. Ее не успели остановить, и тварь налипла ей на лицо. Здесь уже, конечно, все поняли, что происходит что-то не то, ее вытащили за ноги, оторвали тварь и уничтожили. Тварь, разумеется, не женщину. Медики примчались и полдня приводили даму в чувство. А рисунки за это время кто-то украл.

— Разгильдяи мы, — вздохнул я. — Нельзя к нам с акварелью. Можно только с чугуном. Или с бетоном.

— Ага, с цветным, как у нас делают — чтоб уж наверняка. Роман Николаевич потом ее за свой счет приглашал все заново нарисовать, она даже сказала, что непременно воспользуется, но не раньше, чем через год. Ей вот это все надо еще пережить.