Запор на воротах был простенький: задвижка — штырь из толстого арматурного прута, опускающийся вниз и толстая труба, вмурованная в асфальт, в которую штырь и входил, блокируя открытие. Словом, автоматизация на уровне если не каменного, то максимум — бронзового века. Помнится, катался я на снайперские сборы в Подмосковье, так там у ребят всё куда серьёзнее было: откатные телескопические ворота на солидного вида рельсах-направляющих. У нас же — как в деревенском коровнике. Вот такая «культурная столица»… Впрочем, это я так, ворчу. Центральные ворота у нас по тому же принципу сделаны. Там и рельсы, там и электропривод, там и домофон для связи с часовым… А эти… До них, видимо, просто руки не дошли у начальства. А теперь уже не дойдут, увы.

Отворил внутрь обе створки, загнал во внутренний двор «Соболь», припарковал у стены. Подобрал лежащий на боку стул, старый деревянный, вполне подходящий для моей задумки, не то что новые офисные недоразумения из тоненьких трубочек и заклинил им снаружи калитку. Человека такая «засека» задержит на пару секунд, не больше, а вот приблудный зараженный свободно с улицы не войдет, что мне и нужно. Снова закрыл ворота, сторожко поглядывая по сторонам, не прибрёл ли кто «на огонёк» со стороны «частного сектора»? Да и про «потерявшегося» часового забывать не стоит. Нет, вроде — всё спокойно. Ну, тогда — поехали.

Войти в здание со стороны гаража не получилось. Замок на дверях стоял не электрический, а механический кодовый, такой, на десять кнопок. И, что особенно неприятно — практически новый. Не успели ни разболтаться, ни потемнеть постоянно используемые туда-сюда бродящим народом нужные кнопки, а наугад правильную комбинацию можно долго подбирать. Пойду через центральный вход, там, насколько я помню, электрический был.

Едва свернул за угол, чтобы пройти в сторону крыльца центрального входа между стеной здания и забором, как обнаружил «потеряшку»-часового. Вернее — трёх, часовых. Точнее — двух… Двух обратившихся часовых, сидящих, привалившись к будке «КПП-один» рядом с буквально в клочья разорванным телом третьего. Всё по-прежнему: кто-то очень быстро превращался в кровожадную тварь, а кто-то оставался человеком, но погибал, не успев поверить, что только что стоявший рядом с тобой товарищ тебе больше не товарищ…

Больше всего я, выезжая сюда, боялся попасть на смену своего взвода. Не представляю, как я смог бы стрелять парней, с которыми столько лет вместе прослужил, вместе на «выезда» катался и с которыми на соседних койках в одном кубрике спал. Но — повезло, сидящие над окровавленными останками твари в перемазанном кровью «синем пикселе» никаких ассоциаций не вызывают. Не помню я их. И — хорошо, что не помню, так намного проще.