— Я тебя слушаю.

— … По правде сказать, кажется, я разобрался, почему не могу пробудить свой Шаринган.

Немного поколебавшись для вида, парень, наконец, выдал «секретный секрет».

—!!!

— Не удивляйся, но пока я пребывал в коме, моя чакра претерпела небольшие изменения, — чисто технически, он даже не соврал. — Ты и сам знаешь, что, в момент сильных эмоций, мозг любого представителя нашего клана начинает выделять специальную чакру, которая и позволяет нам пробуждать Шаринган.

— И ты хочешь сказать, что чувствуешь в себе эту чакру? — с надеждой спросил Канаме.

Вполне понятная реакция с его стороны. Учиха с пробуждённым Шаринганом, и Учиха без Шарингана — это два совершенно разных Учихи. И речь тут не только про боевую мощь и количество чакры, но и про статус в клане. Только Учиха с пробуждённым Шаринганом мог считаться элитным представителем клана, участвовать в клановых собраниях, влиять на принимаемые решения и занимать высокие посты. С точки зрения современных людей, такое разделение было абсолютно идиотским. Шаринган, в самую первую очередь, влиял на силу ниндзя, а не на его ум, лидерские качества, знания и опыт. Какой-нибудь умелый экономист, будучи самым обычным человеком, мог принести клану в десять раз больше пользы, чем сотня ниндзя с Шаринганами. Вот только такие правила существовали уже добрую тысячу лет, и никто не собирался их менять.

— Я не только чувствую эту чакру, но и могу немного ею управлять, — перешёл Аято к откровенному вранью. — Благодаря этой чакре, я теперь точно знаю, что родился с врождённым дефектом. И что именно он не позволял мне пробудить свой Шаринган. Самое главное, что благодаря зародившейся чакре, могу начать изменения своего организма. Во всяком случае, я так чувствую.

— Это же превосходно, Аято! — искренне обрадовался Канаме.

— Проблема заключается в том, что я не могу сказать, как именно будут происходить изменения и насколько быстро. Возможно, всё произойдёт стремительно, и я даже ничего не почувствую, а возможно изменения затянутся, и мне придётся испытать сильную боль. В то же время, точно знаю, что мне не грозит никакой опасности, поэтому в любом случае спокоен.

— Так и что тогда от меня требуется? — озадачился старик.

— Присмотреть за мной, и ни в коем случае никому ничего не говорить, — посмотрев своему дедушке прямо в глаза, серьёзно произнёс Аято. — Повторяю, чтобы не произошло, всё должно остаться только между нами.

— … Похоже, ты скрываешь от меня что-то ещё, — радость Канаме моментально улетучилась.

— Да дедушка, скрываю, — опять спокойно признал парень. — Вот только я и сам не уверен, насколько прав или не прав в своих выводах, поэтому пока не разберусь, лучше буду молчать и тренироваться. На данный момент я уверен, что могу верить только тебе и никому больше.