— Проверь, как там наш пациент! — раздался басистый голос из коридора, отчего я рефлекторно передернул плечами. Ублюдки… А я ведь серьезно думал, что хуже быть уже не может. Кто же знал, насколько сильно я ошибался? — Ещё не откинулся?
— Будет сделано, босс! — ответил собеседнику веселый голос, и спустя несколько секунд тяжелая железная дверь с натужным скрипом отворилась.
Глаза я не открывал, но легкая шаркающая походка и без этого давала понять, кто сегодня был назначен моей «сиделкой». Шило, правая рука босса и один из главных виновников моего текущего положения.
Слегка подергал руками, чувствуя, как кровь побежала по закоченевшим конечностям. Запястья, связанные за спиной тонкой бечевкой, тут же закололи тысячи игл, а лопатки вновь почувствовали жесткую спинку стула, на котором я провел последние… Сколько уже? Трое суток? Четверо?
Окон наружу в моей импровизированной тюрьме не было, так что определить прошедшее время я мог только посчитав, сколько раз меня кормили. И судя по тому, как активно бежит кровь из разбитой губы, скоро уже и неделя должна пройти.
— Спящая красавица, просыпаемся! — подойдя ближе, Шило потрепал меня по щекам, после чего резко схватил за подбородок и приподнял мою безвольно висящую на груди голову.
Не стал упираться и с трудом разлепил веки, уставившись на нагло ухмыляющуюся морду. В первые несколько визитов ещё было какое-то желание сопротивляться этим тварям, но следующие за этим тумаки быстро дали понять, что не стоит усугублять своё и без того плачевное положение.
Улыбнувшись ещё шире, Шило убрал руку от моего лица, и я тут же сплюнул очередной сгусток крови, успевшей накопиться во рту. Нехорошо… Скосил взгляд вниз, отметив, что некогда голубые спортивные штаны стали уже даже не бордовыми, а полностью черными, да и цветные кроссовки скоро станут такими же.
Кровь, кровь, повсюду кровь… Хотел бы сказать, насколько сильно я её ненавижу, однако за всю жизнь уже столько раз прогнал через себя эту ситуацию, что никаких эмоций не осталось. А всё дело в том, что мне невероятно «повезло» в генетической рулетке. Проклятой рулетке, наградившей меня от рождения чуть ли не самым худшим из возможных диагнозов — гемофилией.
Первые шестнадцать лет моей жизни были сплошным адом. Даже не знаю, где я провел больше времени — в детском доме или в больнице, куда стабильно попадал несколько раз в месяц. Даже обычное кровотечение из носа не проходило по несколько суток, а любой, даже самый маленький синяк непременно превращался в огромную гематому.
А с учетом обстановки, в которой я рос, синяки на моем теле появлялись с регулярной частотой. Хилый больной мальчик, постоянно пропадающий в больницах, не мог не стать тем неудачником, за счет которого можно было самоутвердиться.