— А ночью что за концерт был на полнеба?

— Проводили контрподготовку по местам скопления немецких танков, под Стояновым. Ты доложил о нашем прибытии?

— Нет, сразу пошли склад и людей осматривать.

— Рация на БТРе?

— Да, товарищ капитан.

— Пойду доложусь. — Сказав это, он развернулся и пружинистым шагом направился к месту стоянки бронетранспортера.

Пока он связывался с дивизионом, я подошел к пополнению, которое приехало на БТРе. Внешний вид у них был далеко не парадный, но к счастью, почти у всех прибывших был с собой сухой паек, так что проблема их питания пока была решена.

Глядя сейчас на нашего замполита, я его не узнавал. Куда делся тот капитан Домнич, который имел «позывные» — «Брёвнич» или «Шпала». Иногда еще его называли «начальник паники». Сейчас это был совершенно другой человек и офицер. Как будто его подменили.

Вспомнилось как мы как-то выехали на полигон, для отработки какого-то упражнения. Возвращаясь к своей палатке, увидел прикрепленный к дереву «Боевой листок». Домнич не пожалел в этот раз целый лист ватмана. Меня тогда такая жаба задавила, тут же вспомнилось как искал несколько таких листов для своего дипломного проекта, с каким трудом моим родителям удалось его приобрести. «Боевой листок» был здорово оформлен, «Гвоздики» прорисованы во всех деталях, что же касается текста, то он, как всегда, был щедро пересыпан призывами и цитатами из материалов прошедшего весной 26 съезда КПСС. Саня Динкевич, что — то выписывал в свой блокнот, значит, будут очередные головоломные вопросы нашему замполиту. Динкевич замполитов не любил. Вообще то их мало кто любит. По — моему, так они все немного сдвинутые. Из всех политработников полка, единственным человеком, с которым можно нормально разговаривать, был недавно присланный секретарь парторганизации. И то, я думаю, потому, что до этого служил у «летунов», а там взаимоотношения другие. Во всяком случае, так мне рассказывал офицер — авиатор, любовник моей квартирной хозяйки. Нелюбовь Денисенко к политработникам, имела странную, я бы даже сказал, несколько извращенную форму. Он тщательно изучал и конспектировал все материалы съездов и пленумов, готовя по ним каверзные вопросы. Этими вопросами, как тяжелыми снарядами, он сбивал наших политработников с гладких и накатанных рельсов их докладов. Получив «в лоб» такой вопрос, любой политработник на какое то время терял дар речи, и в наступившей тишине слышно было как скрипят шестеренки у него в голове. Но придраться было не к чему. Как нерушимым щитом, Шурик прикрывался цитатами из первоисточников, тут же демонстрируя, где это написано в книгах. Это очень нервировало наших политработников, превращая любое их выступление в ходьбу по минному полю. Поговаривали, что «Бревнич» даже ходил жаловаться к Нечволодову, и тот ему ответил, что как к офицеру, у него к Динкевичу претензий нет. Что же касается политчасти, то у него самые полные конспекты и если уж командир взвода, у которого других дел не в проворот, может так тщательно готовиться, то политработникам это сам Бог велел и докладчикам нужно самим лучше изучать такие важные материалы.