Кстати, откуда я это знаю? Не иначе, как «эти» мне проапгрейдили «поисковую машину», выгребающую из базы данных в моей голове нужную информацию, я даже вспомнил страничку из учебника биологии, где они перечислялись: аденин, гуанин, тимин, цитозин… Так вот, на каждой позиции может находиться один из четырех, связанный с двумя другими — то есть вариантов замещения на каждой позиции в геноме получается двенадцать. И каждое такое замещение — это отдельная мутация, то есть всего может возникнуть жалких тридцать шесть миллиардов мутаций. И вероятность того, что одинаковая мутация появится одновременно и у древнего неандертальца, только что выделившегося от общих предков в качестве отдельного вида, и у такого же кроманьонца практически нулевая. Так что нужно подсчитать, сколько мутаций (сугубо неандертальских) в современном человеке присутствует, и сколько мутаций уже кроманьонских отсутствует у неандертальца. И тут оказывается, что мутаций, случившихся после разделения «общего предка» на кроманьонцев и неандертальцев, всего жалких двести тысяч (даже из десяти миллионов это очень немного), а все прочие — вообще сугубо индивидуальные и непоказательные. А самая забавная «арифметика» начинается дальше: таких исключительно неандертальских «однонуклеотидных полиморфизмов» (то есть замен одного нуклеотида другим в цепочке из трех последовательных) насчитывается порядка девяноста пяти тысяч, а исключительно «кроманьонских» сто пять тысяч. Но девяносто пять тысяч — это им досталось от отделившихся от общего генеалогического дерева предком неандертальцев, а сто пять — кроманьонцам от предков кроманьонцев, и это, собственно всё, что и те, и другие «наработали сами» после разделения на два вида. И фокус в том, что из этого числа всего десять тысяч одинаково отличаются от «общего предка» и у современного человека, и у неандертальца. У двух неандертальцев, ведь исследовали геномы только двух экземпляров, и вот два проверенных неандертальца «четыре процента» отличий и дали. Четыре процента от двухсот тысяч разных проверенных последовательностей, из двухсот тысяч изученных из общего числа в три миллиарда… А если посмотреть на картину в целом, то окажется, что современный человек генетически от неандертальца отличается всего лишь на одну десятитысячную процента. И чуть больше (почти в полтора раза больше) — от кроманьонца.

То есть белый человек так отличается, черный из Африки в среднем отличается все же вчетверо сильнее, то есть неандертальцы негров плохо оплодотворяли. А процесс именно в этом направлении и шел: митохондриальная-то ДНК, достающаяся людям исключительно от матери, у всех «современных людей» кроманьонская…