Ну а с «пришельцами» вопрос больше и не поднимался: я сказал, что котики считают, что в племени хорошие охотники нужны — и вопрос исчерпался. Причем охотники были действительно грамотными: я по поводу медведя-шатуна слегка все же волновался и начал было думать, как бы его завалить пока он бед не наделал — но эти товарищи за зверем проследили и сказали, что он ушел от деревни километров на семь и, завалив по дороге какого-то оленя, забрался спать в берлогу. А еще сказали, что по лесу бродит больше десятка лосей и что они могут половину из них зимой добыть — так что я решил, что еды в деревне на зиму хватит.
И не только людям: я все же выковал косу (плохонькую, железную, но и ей можно было траву косить) и для свиней запас прилично так силоса. Три ямы силосных сделал, правда, не особо больших, кубометров по семь каждая — но на десяток свинок силоса этого в день уходило килограммов тридцать, так что и они с голодухи не вымрут. А благодаря свинине и люди не вымрут тоже…
С пришлыми охотниками я поговорил очень внимательно, хотя это было и не просто: их язык все же сильно уже отличался от местного. Но договориться удалось: они пообещали, что на следующее лето они «приведут в деревню» минимум два десятка поросят, а еще я от них узнал, что они знают где здесь водятся перепелки. То есть не здесь: все же эти забавные (и очень полезные) птички были больше луговыми, в лесах их и не было практически — но, по их словам, туда, где они все же водятся, можно за лето дойти и вернуться обратно. И мы даже договорились, что летом двое из них проводят «экспедицию» к нужному месту и помогут там птичек именно наловить. Правда, я не совсем понимал, как они смогут птиц с собой тащить два месяца, однако попробовать в любом случае стоило, тем более «провожатыми» должны быть женщины.
Прошедшим летом я сумел изготовить простенький плуг и в сентябре с помощью шести «упряжных баб» получилось вспахать поле размером гектара в полтора. На самом деле баб было больше, в мероприятии чуть ли не половина деревенских женщин участие принимала, но вот в упряжку помещалось только шестеро — и они, меняясь после прохождения каждой борозды, поле и вспахали. В начале ноября поле перепахали еще раз, чтобы всякие сорняки, успевшие корни пустить, тоже на зиму загнулись, а все оставшееся до весны время было решено это поле удобрять. То еще развлечение, все же основным удобрением был свиной навоз (хотя и перемешанный с травой), и я боялся, что весной тут вообще будет не продохнуть — но особого выбора у меня просто не было. Впрочем, и человеческое «удобрение» отнюдь не розами благоухало — а им удобряли уже поле возле деревни: там тоже было решено кое-что посадить. Во-первых, лен: его люди уже «распробовали», и в переносном, и в прямом смысле (и пришлось мне даже специально забрать весь «семенной фонд» себе, чтобы его деревенские бабы и детишки за зиму не сожрали весь). А льняных семян было очень много: кроме тех, что я успел вырастить, деревенские тетки и на лужайках диких семян успели собрать с полведра.