Правда, пятьсот лет назад люди на тротуарах вокруг были другими. Без телефонов, камер и прочей снимающей техники.

— Надо потом какие-нибудь местные новости найти, — пихнула она в бок Марину. — Наверное, там будет что-то об этом.

— И местные соцсети. — усмехнулась та. — Наверное, мы там тоже засветимся. Но круто, невероятно круто. Очень красиво и очень вдохновляет.

А младшие девчонки просто таращились вокруг с восторгом в глазах.

— Кажется, я никогда не видела столько камер разом, — усмехнулась Татьяна.

— Кажется, я тоже, — кивала Марина.

Трубы пели, барабаны стучали, глашатай на коне собирал всех на площадь. Говорил — в сумерках начнётся действо. Не опаздывать.

До сумерек ещё оставалось какое-то время — кажется. А пока они шли по мощёным булыжником улицам, махали руками зрителям, улыбались в камеры. Им говорили, что они прекрасны. И это было очень приятно.

Колонна вывернула на площадь, и какой же была та площадь — с цветочными гирляндами, фонтаном посередине, старинной ратушей и красивым собором! И даже сцена была задекорирована под старинное здание — как бы черепичная крыша, и опоры — колонны, и пол — тоже какой-то необыкновенный. И пока они обходили площадь по периметру, сумерки сгустились-таки.

Колонна постепенно подходила к сцене, трубачи и барабанщики поднялись туда и красиво стояли там, а проявившиеся орги принялись расставлять участников из колонны так, чтобы всем была видна сцена. Расставили, собрались под ту сцену, трубы пропели какой-то замысловатый сигнал…

И на площади погасли все огни. Фонари на зданиях, свет в окнах выходящих туда домов, освещение сцены. Два вздоха в темноте, три стука палочкой по барабану, поёт труба… и невероятные, искрящиеся светящиеся шары разлетелись от сцены под радостные крики людей на площади. Яркие. Разноцветные. Они зависли в строгой последовательности, образовав фигуру — да это же герб! Кажется, эта штука в геральдике называется веретеном, и сверху у неё корона. Золотое на алом.

Снова поёт труба, и по углам площади вспыхивают костры. Герб сияет над сценой, шарики разлетаются по всей площади, а на сцену выходят люди. Или они там уже были, но их не было видно? А может быть, они всё это и сотворили?

Татьяна присмотрелась — да она же их знает! Профессор, в гостях у которого они были, рыжая председатель жюри, профессор-некромант, который подключил им связь, и кто-то ещё. Все они были одеты не в старинные одежды, а в современные костюмы, дамы — в вечерние платья. А к самому краю сцены подошёл молодой мужчина прекрасной наружности — высок, широкоплеч, темноволос, улыбка сияет до самых дальних углов площади — и произнёс без всякого микрофона, но слышно было отлично.