Дальше к рисункам начали добавляться надписи. Примитивные, но уже понятные. Восьмое поколение?.. глянул за спину. Посчитал. Да, восьмое. Столько раз менялись подходы к погребению. То есть две с половиной тысячи лет назад. Хотя стоп… вернусь немного назад…

— Пву-у-у, — дунул я на основание могилы и присмотрелся. — Ну да. Клинопись. Рисунки, как буквы… и это… шестое поколение. Откуда, чёрт его дери, я это знаю? Ладно. Не суть. Три с половиной тысячи лет назад.

Я встал и почему-то… улыбался? Да. По сути, тут была вся история более-менее осознанного человечества. От тех моментов, когда люди учились передавать предания из поколения в поколение, до момента, когда знания начали скапливать и развивать, учиться на ошибках прошлого и смотреть в будущее. И тут… можно видеть, как от обычных груд камней в первом поколении, шесть тысяч лет назад, перешли к плитам с рисунками и надписями за три с половиной тысячи лет в восьмом.

Девятое… уже уверенная письменность, даже присутствуют знакомые очертания. Две тысячи лет назад. Примерно тогда же, если верить нашим умникам, зародился наш язык? Ну что ж, вот оно, подтверждение их словам. Даже что-то читается… Пелей.

— Пелей-Пелей-Пелей… — покрутил я на языке это имя. — Что-то знакомое. Хотя не может быть. Это явно не его отец. Тысяча сто лет назад и две тысячи лет… разрыв слишком велик.

Пошёл дальше. Полторы тысячи лет назад. Имя на практически нашем языке… практически… и на так называемом Древнем, который до боли похож на рисунки гробниц шестого поколения. Совпадения? Не думаю. Возможно, тогда не умели вкладывать силы в символы либо рисовали их не совсем правильно. Либо то был прототип, который развился в полноценный язык магии только к десятому поколению.

Одиннадцатое поколение. Уже множество знакомых имён. Ахил, Геракл… разница между ними в сотни лет, но… если верить услышанному, одиннадцатое поколение сражалось дольше всего по каким-то причинам. Появилось раньше. И прославилось больше всего. Про двенадцатое, кстати, слышно не так много было.

И вот последнее — наши предшественники. Большая часть могил уже установлена, но часть пуста. Над некоторыми явно шла работа до сих пор. Значит… тут кто-то обитает. И я даже не удивлюсь, что это отголоски зала из Убежища, что это делает Хранитель от Аида.

— Идас, — провёл я рукой, стряхивая пыль с надписи. — Сын Афарея, обожествленный Посейдоном, герой Мессены и её же царь. Всё же мёртв… — похлопал я по его могиле, а потом взглянул на следующую, самую свежую.

Там лежал сын Ареса, Дамокл, который начал открывать глаза на происходящее… под правильным углом, скажем так. Не через пелену мифов и легенд, к которым мы привыкли, а реальной истории этого мира, которая культистами специально стиралась. Теперь я это понимал отчетливо. Я провёл ладонью по его месту захоронения… и мысленно поблагодарил. Даже удивительно, что он тут оказался. Хотя, чему удивляться, Гера с кем-то же общалась тогда, видимо, они друг друга внутри Убежища видят.