— Все, собственно, — сообщил Владимир, убирая прибор. На бледной девичьей коже осталось небольшое розовое пятнышко с крохотными точечками — следами уколов в местах, куда аптечка вводила необходимые препараты. Взглянув на небольшой экранчик, Локтев пожал плечами:

— Я не медик, конечно, но минимальную подготовку проходил. Насколько понимаю, с ней все в порядке, просто нервное и физическое истощение, плюс несколько поверхностных гематом и ссадин, с которыми ИАП уже справилась. Сейчас она просто спит.

Взглянув на нахмурившегося собеседника, пояснил, не дожидаясь вопроса:

— Индивидуальная автоаптечка. Стандартная модель, одинаковая что для флотских, что для армейцев. Ну и для нас тоже. Оголяй телеса, коллега , лечиться будем.

— Валяй, — буркнул десантник, откидываясь на дерматиновую спинку.

Бросил на Иру короткий взгляд — девушка и на самом деле спала, не обращая ни малейшего внимания на шум и тряску: напряженное лицо разгладилось, разбитые и покрытые кровяной коростой — сердце Лехи болезненно сжалось — губы приоткрылись в улыбке.

Бедру уже привычно стало жарко; вслед за несколькими быстрыми касаниями-уколами по всему телу прошел приятный щекотливый озноб, прокатилась теплая бодрящая волна. На сей раз красный индикатор вовсе не загорался, а на смену желтому сразу пришел зеленый. Да, хорошие все-таки у потомков лекарства — главное, чтобы привыкания не вызвали, поди знай, что именно ему вводят! Может, какую-нибудь будущанскую наркоту, вон как в башке мгновенно прояснилось да сил прибавилось! Те же немцы всю войну первитин жрали, только в путь! Хотя вряд ли, конечно, почти за два века фармацевтика — или как там оно правильно называется? — наверняка шагнула далеко вперед…

— Товарищам моим тоже бы того, подлечиться, — прикрыв глаза и наслаждаясь приятной легкостью во всем теле, сообщил Степанов. — Для поднятия тонуса, так сказать. Ну и вообще, на всякий случай.

— Без проблем, — снова согласился старший лейтенант. — Только чуть позже, как приедем… хоть куда-нибудь. Слушай-ка, сержант, а что ты там насчет своей гипотезы-теории относительно будущего говорил? Поделишься?

— Обязательно, — кивнул десантник. — Только давай тоже чуток попозже? Хочу, чтобы и мои мужики тоже слышали. Подальше отъедем, там остановимся и поговорим. Согласен?

— Добро…

Бронетранспортер, тяжело переваливаясь на рытвинах, уже почти полчаса полз по неприметной грунтовке, уходящей куда-то в глубь лесного массива. Съезд с основной дороги заметил Батищев, предложив товарищам укрыться в лесу — переть и дальше по шоссе, пусть и не магистральному, было опасно. Преследовать их, как и предполагал Леха, никто не стал, да и ушли они незамеченными. Вот только одиночный БТР, целенаправленно едущий на восток, имел все шансы вызвать подозрения у любого фашистского пилота. Обстреливать или бомбить он бы, разумеется, не стал, но вот сообщить на аэродром про странный броневик вполне мог. Что, по понятным причинам, никому не нужно. Правда, примерно с той же долей вероятности пылящая в сторону линии фронта бронемашина могла летунов и вовсе не заинтересовать: мало ли кто и куда едет? Техника немецкая? Немецкая, не узнать характерный силуэт «двести пятьдесят первого» с бреющего полета невозможно. А что в одиночку, так всякое бывает — разведка по своим делам катается, или делегат связи срочное донесение везет.