Поднимаю взгляд наверх, в поисках портала. Нда, уж. Везет как утопленнику. Надеюсь здесь окажется другой выход.

Начнем с того, что портал находился метрах в пяти над полом. Только выглядел он сейчас так, что я бы не стал даже пробовать его активировать. Я, конечно, не спец по порталам, но как-то он криво выглядит. И хрупко. Ненадежно, одним словом. Еще и ведущая когда-то к нему лестница обвалена.

— Мммэээмм, — тело начало двигаться активнее. Похоже в себя приходит. Надо что-то решать.

Кряхчу как старый дед, но встаю. Ноги подрагивают, бок ноет. Тянусь левой рукой к ране. Рубаха влажная и липнет к руке и телу. Странное дело, я думал она должна быть насквозь мокрая от крови.

Перевожу взгляд на дырку в теле, но её нет на положенном месте. Точнее не так. Она есть, но кровь не бежит ручьем, как я предполагал. Но болит, зараза.

Делаю шаг к гопнику, который чуть не отправил меня на перерождение. Тот уже явно пришел в себя, но шевелится пока-что вяло. Видимо удар об каменную поверхность не прошел для него бесследно. Хотя этого стоило ожидать, ведь под ним-то не оказалось, готового принять на себя весь груз ответственности за падение с пятиметровой высоты, тела.

Вот он фокусируется на мне, и его лицо начинает меняться. Помимо боли там мелькает сначала осознание, а потом и страх.

— О, а это моё! — наклоняюсь к нему.

— Стой! Не надо! Я не хотел! — начинает тараторить он, пытаясь отползти от меня подальше. Правда, пока безуспешно. — Это всё Пахан! Он мне угрожал. Сказал, что если я тебя на перо не посажу, то он меня на лоскуты порежет и гоблинам оставит на съедение.

Хлюп.

— Ааааа! Тварь! — начинает орать в голос гнилой души человек.

— Заткнись, а то я сам тебе помогу. — Прерываю его ор, вытирая нож о его же штанину. — Только тебе мои методы точно не понравятся.

— Какого хрена ты творишь? — задает он закономерный вопрос, зажимая рану на ноге. Ну хоть орать перестал. А то тут акустика такая, что его крики по ушам бьют.

— Ты мой нож украсть пытался, я его себе вернул. Чего тут непонятного, — пытаюсь пристроить к поясу выторгованный у Пахана нож.

— Чего, мля? Ничего я украсть не пытался, — и главное глаза такие честные-причестные.

— А как он тогда у тебя в ноге оказался? — спрашиваю его. — Хочешь сказать, что он сам туда запрыгнул?

— Тты ччё, прикалываешься что-ли⁇ — доходит до него.

При этом зыркает так зло, словно думает о том, чтобы взять этот самый нож и проверить его остроту уже на мне. Да не, не может такого быть. С чего бы ему желать причинить мне боль? Показалось наверно.

— А ты сообразительный… — конец фразы договариваю уже шепотом, так как со мной начинает твориться какая-то ерунда.