Глава 1 Гаражище Великое
В нынешние расслабленные времена торжествующего потребителя сакральное значение гаражей утрачено. Из мужской среды обитания — последнего моногендерного заповедника в стремительно феминизирующемся социуме — они превратились в скучное место хранения машин. Ремонт перестал быть источником самоактуализации и ушёл в холодные равнодушные сервисы, а автомобили потеряли ту искру одушевлённости, которой их наделяли руки хозяев.
Однако само Гаражище Великое — гигантский массив сросшихся боками кирпичных коробок — всё ещё сохраняет в себе некую странную магию. Триггером её включения становится момент, когда ты впервые тут заночуешь. Потому, что тебе некуда идти. Или потому, что незачем. Или потому, что лень. Или потому, что ты пьян и тебе некуда, незачем и неохота идти. Какая, к чёртовой матери, разница, где спать. Вот куцый топчанчик, спальник, надувная подушечка и бутылочка колыбельной в маленьком холодильнике. И вот, когда ты сидишь на плоской крыше в продавленном старом сиденье, дыша запахом остывающего рубероида, и смотришь, как шизофренического цвета луна рубит огромное поле острыми тенями на квадраты проездов, Гаражище вдруг принимает тебя.
Или не принимает — тогда ты просто пьяный одинокий дурак на крыше гаража, иди спать уже.
* * *
Я свалился в Гаражище, как боксёр в нокаут. Если жизнь врезала по бестолковке, то иногда лучше немного поваляться в углу ринга, а не вскакивать обратно за добавкой. Отползти в сторонку и подумать, как дошёл до жизни такой.
Внезапно лишившись всего, что составляло ещё недавно мою жизнь, я поселился в гараже. На топчане между верстаком и задним бампером было даже по-своему уютно. В какой-то момент настигает осознание, что всё не так уж плохо. У кого ничего нет, тому и терять нечего. А кому нечего терять — тому жить легко и нестрашно. Если ты на дне, то сильнее не утонешь. Можно сидеть ночами на крыше, курить, припадать к горлышку бутылки и снова откидываться на спинку балансирующего на кривых полозьях старого кресла. Думать, думать — и потом не думать, глядя пустыми глазами в Луну, медленно и даже не без некоторого удовольствия растворяясь в здешней странной полужизни. Своеобразный эскапизм, которым пропитано это место, требует глубины погружения в оригинальную местную философию «непротивления жопе деянием».
«Расслабься, друг, — говорит тебе Гаражище, похлопывая по плечу грязной корявой рукой механика, — подумаешь, жопа случилась. Сядь, успокойся, выпей. Послушай, как тут тихо. Вот ты сражался, работал, преодолевал, боролся, любил и ненавидел — и где оно всё теперь? Забей, мужик. Не так уж много тебе надо, на самом-то деле…»