В итоге всё тепло из чума всё-таки выпустили, а очаг такое пространство обогреть не мог. Пришлось лечь прямо у него, забравшись под немногие оставшиеся шкуры. Кара юркнула к дальней стене, на своё место, и свернулась клубочком, спасаясь от холода. Было немного не по себе находиться в одном помещении с малознакомой женщиной, которая только и мечтает о том, как бы половчее тебя убить и сбежать. Что-то мне подсказывало, что Баздук либо выгонял её на улицу на ночь, либо связывал, но я считал излишней жестокостью и то, и другое.
Так что сон всё не шёл. Один бок припекало от очага, другой замерзал, в мыслях всё вертелись фантазии о том, как Кара подкрадывается ко мне с кинжалом. На новом месте всегда засыпать трудновато.
— Вождь… — раздался тихий голос. — Ундзог…
— Чего? — рыкнул я.
— Холодно… Позвольте… — смущённо попросила Кара.
— Ложись к очагу. С другой стороны, — приказал я.
Я внимательно проследил за тем, как она поднялась и переместилась к тлеющему очагу, дающему крохи тепла. Может, хотя бы к утру чум прогреется, но я бы на это сильно не рассчитывал.
— Вы не такой, как он, — тихо произнесла Кара.
— Ага, я хуже, — буркнул я.
По крайней мере, я, в отличие от старого вождя, понимал, что делаю. А осознанные злодеяния всегда воспринимаются как что-то более плохое. Бытие орка плохо вяжется с человеческой моралью, которая понемногу слетала с меня, как шелуха, ненужная и даже вредная. Совесть меня нисколько не мучила, хотя я порой прокручивал в голове те ситуации, с гномами, с вождём, но всякий раз я только убеждался в том, что сделал всё правильно. У меня просто не было другого выхода.
Уснуть так и не получалось, и я всё прокручивал в голове события предыдущего дня. Было интересно, что это за багровая пелена, появляющаяся перед глазами в те моменты, когда внутри бушует ярость, и чем это может быть для меня чревато. Раньше я за собой такого не замечал, а моей обычной реакцией на стресс были потеющие ладони и бешеное сердцебиение.
У орочьего тела, очевидно, биохимия совсем другая. Теперь же, в теле Ундзога, первой реакцией был гнев и желание ударить. Я эти реакции, конечно, сдерживал, но рано или поздно они всё-таки возьмут надо мной верх. Тело и сознание всё-таки влияют друг на друга, и одно неотделимо от другого, а значит, моё сознание неизбежно будет меняться под влиянием орочьего организма. И как бы я ни старался этот момент оттянуть, он, скорее всего, уже наступил.
— Я ему один раз чуть горло не перегрызла, — сказал вдруг Кара. — В первую ночь.
— Помолчи, — буркнул я.
Слушать её внезапные откровения не было ни малейшего желания.