— Духи нашептали, — отмахнулся я.
Брат снова испуганно подскочил и отшатнулся от меня, и я тут же понял, что сморозил какую-то недопустимую глупость.
— Духи? Надо тебя шаману показать! — обеспокоенно воскликнул он. — Давно они у тебя? После того, как тебя Бздук стукнул?
Я неопределённо махнул рукой, мол, отстань, обернулся и увидел, что к нам снова приближается вождь со своей свитой. Лёгок на помине. И я даже знаю, чего он хочет.
— Ундзог! — взревел вождь. — Мясо!
Ну да, что же ещё. Я покосился на остатки козлятины, лужи крови, потроха и шкуру.
— Мясо? Вот твоя доля, вождь, — сказал я, указывая пальцем на сизые вонючие потроха, склизкими кольцами лежащие в грязи.
Баздук поглядел сначала на козлиные кишки, потом медленно перевёл взгляд на меня, глухо зарычал. Дургуз снова рухнул в грязь, свита вождя, паскудно ухмыляясь, начала расходиться в стороны, оставляя меня один на один с разъярённым Баздуком и заходя с флангов, чтобы я не мог убежать. Хотя я и не собирался.
— Ты! — заревел вождь, и я увидел, как наливаются кровью его поросячьи глаза. — Убью!
Что-то мне подсказывало, что это не пустая угроза. Бздук ринулся на меня с кулаками, намереваясь забить до смерти голыми руками, двухметровая машина смерти летела на меня, словно бульдозер, и я понял, что в прошлый раз Ундзог получил в голову точно так же.
Но теперь-то телом Ундзога управлял я, и я к этому телу уже привык, и бездумно кидаться на вождя, чтобы получить могучим кулаком в тыкву, я не собирался. Я начал уворачиваться и уклоняться, постоянно стараясь уйти правее, и закрутить Баздука, периодически накидывая ему джеб за джебом, которые он стойко принимал крепким покатым лбом.
Скорости мне, конечно, немного не хватало, в своём родном теле я мог действовать куда быстрее, но этот недостаток компенсировался огромной силой. Пудовые кулаки размером с боксерские перчатки на десять унций раз за разом врезались в голову Баздука. Но и вождь перестал бездумно махать конечностями, надеясь достать меня могучим ударом, после пары пропущенных панчей он воспринял меня всерьёз. Теперь он злобно щурился и рычал, пока мы ходили кругами по импровизированному рингу, где вместо канатов были внешние стенки орочьих чумов, а вместо рефери были только зрители. Но орали и вопили они точно так же. Зрелище всё-таки выдалось необычайное. Ладно хоть никто не вмешивался в драку, понимая, что непременно получит либо от одного, либо от другого.
Джеб. Джеб. Панч. Лоу-кик. Апперкот. В печень, в челюсть, снова в печень. Тренер бы орал и матерился, заставлял больше двигаться, указывал бы на мои ошибки и слабые места противника, но сейчас я был один. И это были не районные соревнования, где рефери накажет за удар ниже пояса или удар головой, это был бой насмерть с орочьим вождём.