Я же пытался достать гнома в золотом шлеме ударом могучей палицы. Тот перекатывался и уклонялся, не успевая встать и размахнуться своей секирой, а я обрушивал всё новые и новые удары, чтобы просто не дать ему времени. Если он соберется с силами и всё-таки рубанёт секирой, может не поздоровиться уже мне. Но гном спешно укатывался к своим сородичам, и я рисковал оказаться в гуще гномьего строя, если не прекращу это преследование, поэтому я остановился.
— Я сделаю из твоего черепа кубок! — прорычал я.
Гномы прокаркали что-то в ответ, скорее всего, тоже какие-нибудь незамысловатые оскорбления, впустили своего командира за строй, в брешь тут же влетело несколько арбалетных болтов, но нападать гномы не смели, стояли в стене щитов, поблескивая из-под шлемов злыми жгучими взглядами. Позади меня приближалась орда. Я видел, как бородачи колеблются, и одна мощная атака заставит их дрогнуть.
— Хурр! Хурр! — карлики вновь начали стучать топорами по собственным щитам, видимо, надеясь нас испугать и внушить себе немного смелости.
Я вскинул палицу над головой.
— Бей! Убивай! — крикнул я, и подошедший строй впустил меня в свои ряды, словно морская волна, подхватывающая отдельную капельку.
Мы ринулись вперёд, на проклятых коротышек, осмелившихся испортить нам праздник. Снова зазвенел металл, воздух наполнился криками раненых, разъярёнными воплями и стойким запахом железа. Я орудовал своим перначом чисто механически, как мясник, раз за разом опуская его на очередной гномий шлем, проминая металл и ломая кости. Мои соседи по строю, с которыми я шёл плечом к плечу, Улдук и ещё какой-то орк из новеньких, имени которого я не мог вспомнить, били копьями по уязвимым местам, то и дело насаживая какого-нибудь бородача, как жука на булавку.
Не знаю, сколько так продолжалось, но я начал чувствовать, как устаёт рука, а пернач, полностью покрытый чужой кровью, становится всё тяжелее. И в один прекрасный момент я понял, что передо мной больше нет ни одного гнома, которого можно постукать. Я видел только, как последние из них убегают в темноту, бросая тяжёлые щиты, и многие из орков хотели броситься за ними в погоню.
Я остановился, в последний раз вскинул палицу и издал оглушительный рык, в который вложил всю свою злобу и ненависть и от которого кровь застывала в жилах даже у самых бесстрашных.
— Это! Победа! — проревел я.
Орки отозвались воинственным кличем, и я окинул своё поле битвы свирепым взглядом. Потерь оказалось больше, чем я ожидал, а ранены были почти все, даже я с удивлением обнаружил на себе несколько порезов, которых в горячке боя попросту не заметил. Но теперь, когда адреналиновая волна схлынула, ощущения пришли в полной мере. Поганые карлики. Изобрету хлор и закачаю в их поганые пещеры.