Мы поменялись местами на тропе. Пума злобно хлестала себя по бокам хвостом, переступая с ноги на ногу.
— Плохая киса, — прошипел я, тяжело дыша.
Не факт, что от второго прыжка я сумею увернуться так же ловко. И не факт, что мы с этой пумой не сверзимся вниз по склону. Рано, очень рано я ушёл с того утёса, надо было оставаться там, пока этот посох бы мне не покорился и не раскрыл все секреты, и пусть это заняло бы столько времени, сколько потребуется. Тогда я бы, может, и с пумой не встретился, и магию освоил.
Хищник, мягко переступая лапами по гравию, приближался ко мне, я с той же скоростью пятился назад. Может, попробовать ударить посохом о землю? Даже если молния ударит строго вверх, зверь может испугаться и убежать. А может и не испугаться. Чёрт бы побрал эту дурацкую магию, лучше я буду изобретать технологии и побеждать силой механики, химии и баллистики. У них хотя бы более-менее понятные законы, каждый раз одинаковые и предсказуемые. Главное, выбраться из этой передряги живым.
Я медленно водил посохом перед собой, стараясь держать его так, чтобы пустые глазницы птичьего черепа смотрели прямо на зверя. Пума вновь прыгнула, пытаясь дотянуться до меня когтями, посох прошёл между лап, уткнулся ей в морду и она собственным весом заставила посох удариться о камень, подминая и меня, и посох. Что-то затрещало, мелькнула белая вспышка, следом ещё одна, пахнуло палёной шерстью, а меня отбросило назад. Я перекувырнулся, так и не выпуская посоха из рук, быстро встал на одно колено, как пикинёр, ожидающий атаки тяжёлой кавалерии.
Перед глазами плыли круги, сердце бешено колотилось, я не мог перевести дыхание. Руки жгло, и я чувствовал, как из длинных порезов капает кровь, киса меня всё-таки зацепила своими когтями. А сама она с шипением и рычанием каталась по земле, вздымая тучи пыли и будто пытаясь сбить пламя со шкуры.
Она бросилась в ещё одну атаку совершенно внезапно, и я заметил это лишь в последний момент, с глухим рычанием стукая посохом о землю. С его навершия вновь сорвались две молнии, это я успел заметить. Одна устремилась ко мне, другая к замершей в прыжке бестии, и нас обоих отбросило в разные стороны. Снова что-то трещало, воняло палёной шерстью, я проскользил по гравию и камням добрых несколько метров, едва не сорвавшись в пропасть. Я поднял мутный взгляд, пума лежала на тропе без признаков жизни. А вот не надо было лапы в розетку совать. Почему током не убило меня — я решительно не понимал.
Кряхтя и опираясь на посох, я поднялся на ноги, начал отряхиваться от налипшей пыли и грязи, случайно коснулся обсидианового амулета и тут же с шипением отдёрнул руку. Амулет был холоден как лёд, прикосновение к нему обжигало, как железная качель на сорокаградусном морозе. Вопросов снова было больше, чем ответов, но результатом я всё равно был доволен. Амулет Кары оказался не просто красивой побрякушкой, и, видимо, именно он отвёл от меня обе молнии. У зверя такого амулета не было, и теперь он лежал бездыханной тушей.