Гномы не появились даже тогда, когда мы начали взваливать брёвна себе на плечи. На месте их командира я бы непременно атаковал, это был самый удобный момент из всех возможных. Не привлечь внимания мы попросту не могли, нашумели мы изрядно. Если поначалу мы вели себя тихо, переговаривались шёпотом и жестами, и практически крались по чужой территории, то теперь вели себя нагло, бесцеремонно и громко, как хозяева на своей земле.
Я ещё раз осмотрел рощицу и окрестности, не нашёл ничего примечательного и приказал отправляться обратно. Мы тонкой вереницей зашагали по тропинке, взвалив брёвна на плечи, словно Арнольд в знаменитой сцене из «Коммандо». На этот раз пришлось растянуться, чтобы ненароком кого-нибудь не зашибить.
Первым шёл Зугмор, разведывая путь, все остальные двигались следом, а я шёл замыкающим, подгоняя отставших и постоянно оглядываясь, чтобы никто не зашёл к нам с тыла.
Гномы всё же появились, и мы их появление благополучно прошляпили. Зугмор и ближайшие к нему орки вошли в тесное ущелье, то самое, из которого мы с боем прорывались когда-то. На подходе к нему у меня возникло нехорошее предчувствие, маячащее где-то на краю сознания, но я решил, что снаряд в одну воронку дважды не падает, и оказался неправ.
— Вождь! Тут камень, дороги нет! — донёсся до меня крик Зугмора, а следом за этим прозвучал хриплый вопль на гномьем языке.
Сзади громыхнули доспехи, я рефлекторно обернулся, на тропу выбегали гномы, с головы до ног закованные в броню. Они тут же начинали строиться, закрываясь ростовыми щитами. Решили, значит, загнать нас в угол. Я громко выругался.
— Брёвна бросайте! Становись! — рявкнул я, перехватывая палицу поудобнее. — Зугмор, следи, могут сзади напасть!
Орки, наконец дорвавшиеся до драки, грозно зарычали, избавляясь от опостылевшего груза. Тесное ущелье не могло вместить всех в одну шеренгу, поэтому пращники остались в глубоком тылу, пехотинцы встали перед ними, а прямо напротив гномьего строя копьями ощетинились две шеренги орков-пикинеров.
Гномы не спешили нападать, в этом была их тактика. Они-то ожидали, что мы, как полагается, сломя голову бросимся рубить и кромсать их строй, по одиночке отлетая от слаженной работы гномских воинов. А с орочьим строем они ещё не сталкивались, и поэтому мы встали друг напротив друга, как те бараны на мостике. Ни туда, и ни сюда.
Я видел, что мои орки так и рвутся вперёд, стукать ненавистных коротышек, но дисциплина, вбитая долгими тренировками, держит их на месте. Достаточно одного взмаха руки, и они ринутся в бой, сорвутся с цепи, и это ощущение не покидало меня, я упивался абсолютной властью, которая пробирала меня до мурашек. Ощущение власти оказалось для меня слаще самого вкусного блюда, лучше, чем гоблинское пиво и любой другой алкоголь, лучше, чем секс.