Тем временем пока я предавался ностальгированию карета направилась не в город, а вдоль его границ на запад. В сам город по итогу мы не заехали, зато я обнаружил у выхода вереницу из двадцати пяти таких же карет! Та, на которой я ехал даже не остановилась повернув на широкий тракт, а вот люди в таких же черных одеждах зашевелились, погнались за нами. И через минут пять по пыльной дороге двигались двадцать шесть карет, во главе с той на которой я сидел. Хорошо, что мы оказались не в конце вереницы, иначе мне пришлось дышать пылью из-под копыт лошадей.
— Нет, стоит всё же прикрыть лицо… — пробормотал я, когда в лицо начали влетать насекомые. Для операции по созданию маски, мне потребовалось подняться и лечь на рюкзак чтобы добраться до рюкзачка с травами и прочими приблудами. Оттуда был вытащен на ходу зеленый платок и глиняный бутылёк с отваром. Он по своей консистенции был похож на масло без запаха и сделан из нескольких видов трав и сока фруктов, для организма человека бесполезен, но если смазать им ткань, масло пропитывало нити и вся пыль, и прочие вещи прилипали к ним спокойно пропуская чистый воздух. Вот и сейчас сделав свое дело, глиняная бутылочка отправилась обратно в сумку, а я приняв нормальное положение чтобы не свалиться с крыши завязал вокруг головы платок, накинув капюшон, оставив прорезь для глаз. Жаль я не так и не смог сделать стекло! О нем я знал лишь из некоторых книг и рассказов о замках, иначе у меня бы точно были очки для защиты глаз. Но сказок не хватало для того чтобы понять, как его делать и за свои эксперименты кузнец, плотник и мастер по глине, выкинули меня из своих мастерских. Злюки! Кто же знал, что печи могут взрываться как надутая лягушка? Вроде использовал нормальные материалы, а оно…
За мыслями не заметил, как уснул.
— Уа-ах! — сладко потянувшись, осмотрелся.
Карета уже не двигалась, а стояла в кругу из своих собратьев, окружив большой костёр в центре. Получалось, пока я спал солнце село, а караван встал в чистом поле. А еще оказалось, что во всех повозках поместилось больше сотни человек! Не представляю, как. Парни и девушки, первых было больше, кучковались небольшими группками, часть из которых до сих пор стояли в большой очереди к мужчине в черном. Судя по всему, он выдавал им еду и мне не хотелось присоединяться к ним — толку от стакана воды и куска хлеба?
Однако отвязывая себя от повозки, хотелось с кем-то поговорить, но… когда я махал рукой кому-нибудь мимо проходящему или кто бросил взгляд на меня — парни кривились, да и девушки тоже. Взгляды как у того приезжего аристократа. До сих пор не могу понять зачем он вернулся домой без лошади и снаряжения. Ладно Мила, дочь старосты красивая и может голыми руками гнуть железные пруты, но чтобы так восхититься и убежать за родительским благословением? Непонятно! Не будет же целый староста врать?