— Бывает, — сказала она.

— Что бывает?

— Свет бывает. — Она поднялась, забрала свою тарелку. — Вы на завод не ходите. И на мост не ходите. И ночью на улицу не выходите.

— Почему?

Зоя Петровна остановилась в дверях кухни. Не обернулась.

— Потому что я вам говорю, — сказала она и ушла.

Лена записала это дословно в блокнот. Потом оделась, взяла диктофон и вышла на улицу.

Посёлок при дневном свете оказался меньше, чем она думала. Одна главная улица вдоль берега, четыре переулка уходят в гору к лесу, магазин, фельдшерский пункт с запертой дверью и табличкой «приём по средам», клуб с заколоченными окнами, причал с одной лодкой. Всё.

Людей на улице почти не было — только старик с тачкой у дальнего огорода и двое мужчин у магазина, которые замолчали, когда Лена прошла мимо, и проводили её взглядом.

У причала стоял тот парень с иностранным лицом — смотрел на мост и делал заметки в блокноте. При дневном свете он выглядел немного не так, как вчера вечером: собранным, профессиональным, только чуть растерянным — как человек, который нашёл не совсем то, что ожидал.

Лена подошла.

— Ты вчера с автобуса?

Он обернулся. Молодой, темноволосый, с характерным южным лицом. Нос с горбинкой. Куртка хорошая, рюкзак профессиональный, блокнот с твёрдой обложкой.

— Нет, такси. — Лёгкий акцент, но русский правильный, свободный. — Ранко. Я архитектор, приехал смотреть завод.

— Лена. Журналист. — Она посмотрела на мост. — И как — можно туда пройти?

— Формально — да. Замка нет. — Он помолчал. — Я пытался зайти час назад. Дошёл до середины моста и…

Он замолчал. Лена подождала.

— Ушёл обратно, — сказал он наконец.