— Мой легион шесть лет провел на Восточном континенте, — пожал плечами, произнося это. — Возможно там и научили. И доброго вам утра, отец.

— Ларса приготовила грибную подливу, — будто и не спрашивал ничего до этого, перевел тему разговора Гордей и закашлялся. — Кхе, кхе, кхе… Завтракать будешь или так в путь пойдешь дальше?

По правде, мне тут делать было нечего, эта локация когда-то была «песочницей», но сейчас таковой не являлась, опыта мне тут заработать было негде, так что надо и правда было уходить. Но вот позавтракать, эта идея была неплохой!

— Если не обременю, то спасибо за приглашение, — коротко поклонившись, снял рубаху с забора, она уже как раз высохла, и я её надел, не голым же по пояс за стол садиться.

— Ну пойдем тогда, — тяжело поднявшись, староста махнул рукой и поковылял к ступеням.

Завтракали мы на первом этаже, в уже знакомой мне большой комнате с камином. Только мебели там стало побольше, ровно на один стол. Едва мы уселись на табуреты, как вошла закутанная с ног до головы в темную ткань женщина. Точнее, мне показалось, что она молодая женщина, так как двигалась она плавно, руки, расставляющие тарелки, не дрожали, но едва я увидел её ладони, кожа на которых была иссохшая и вся в морщинах, как тут же обратил внимание и на иные детали. Эта была явно не молодая девушка, а скорее глубокая старуха лет за семьдесят, при этом просто сохранившая подвижность. Звали её Ларса, молча накрыв нам на стол, она тут же удалилась, почти бесшумно скрывшись в дверном проеме.

За завтраком Гордей расспрашивал меня, куда собираюсь направляться, и намекал, что он был бы не против, если бы я остался в Озерной. Он, как ему казалось, очень издалека подводил меня к мысли, что стоит мне остаться, и через полгодика он передаст мне полномочия старосты. Но мне это было не интересно — быть старостой деревни из одного дома. Сделав вид, что не понимаю его намеков, рассуждал о том, что пойду на юг, там море и тепло.

Так как у меня не было с собой никаких вещей, то, позавтракав, я тепло поблагодарил этот дом и сказал, что мне пора. Мол, у вас, конечно, хорошо, но обременять вас не хочу, да и ждет меня дорога дальняя. Гордей вышел провожать меня на крыльцо один, обе бабки остались в доме.

— Да не оставят тебя светлые боги на твоей дороге, — едва Норон это произнес, как его вновь скрутил жестокий кашель.

— Отец, ты бы травки попил какие, с таким-то кашлем, — мне даже пришлось подняться вновь на крыльцо и похлопать его по спине.

— Да вот, неделю назад хворь напала, ничего от неё не помогает, — покачал он головой. — Как барон с дружиной ушел, так и кашляю.