Рыжие муравьи, похожие на земных Formica rufa , тащили по тропинке мёртвую стрекозу.
Тропинка вела от университета Пенна Айниса, что на экзотианской Асконе, в заросший глеями парк. Там, возле пня, муравьи воздвигли огромную кучу из крошечных сосновых иголок.
Сосны на Асконе были карликовыми, не выше кустов шиповника. А глеи — заменявшие парку деревья — напоминали исполинские грибы вроде бледных поганок.
Экзоты не тяготели к земной флоре и фауне. Адаптировали то, что само росло и бегало в колонизируемых мирах. Попадались такие «парки», что в кошмарном сне не увидишь.
Имперцы никогда не понимали, почему их соседи по галактике так хотят прогнуться под местную природу. На планетах имперского Севера с самых первых лет пытались моделировать Землю. Не всегда удачно, но упорства людям не занимать. Как, впрочем, и муравьям.
Пилот спецоновского крейсера «Персефона» Космической Армады Объединённого Юга капитан Вальтер Дерен — человек обыкновенного возраста, роста и внешности — был чужим на экзотианской планете.
Он сидел на каменной скамье у входа в университет.
Муравьи под его ногами бестолково тянули в разные стороны стрекозу, похожую на ящерку с крыльями. Пять её слюдяных крылышек ещё трепетали, шестое обломилось и разбитым витражом лежало на тропинке.
Красота витражей оказалась слишком тонка для жестокого мира насекомых.
Она обещала полёт, но отступила перед мощными мандибулами муравьёв, как варвары много веков назад отступали перед манипулами римского легиона. Вот только варвары взяли потом реванш, а для стрекозы — всё уже было кончено.
Имей насекомое хоть какой-нибудь шанс, Дерен мог бы явить муравьям неприступную гору в виде грозного ботинка на магнитной подошве. Слабенького поля, не позволявшего грязи задерживаться на псевдокоже, было достаточно, чтобы сделать ботинок проклятием всего муравьиного рода. Вот только спасать стрекозу смысла уже не имело: красота Рима сдалась варварам…
Рим и варвары… Экзотика и Империя…
А теперь уже две империи — Северная и Южная. И всё те же неунывающие экзоты. Прививка у них, что ли, от внутреннего раскола? И в чём она? В ящерицах с крылышками и деревьях-грибах? Но если в земных колониях не останется ничего от Земли, будут ли люди вообще понимать друг друга?
Две тысячи лет утекло с того дня, как первые корабли колонистов отправились к ближним землеподобным экзопланетам. И вот уже освоенный космос разломился на три неровные части, Земля объявлена погибшей и томится в резервации, а земные муравьи — живут себе на экзотианской Асконе.
Жрут местную шестикрылую стрекозу.