— Вот это отличные новости! — радуется начальник Гвардии, вообще не понявший моей исходной идеи.

Торк ему уже все доложил, что примерно сотня или даже полторы сотни степняков перебиты на берегу после сорвавшихся переговоров. Про переговоры им всем непонятно, а вот такое количество дохлых врагов очень нравится.

— Теперь бы выбить оставшихся из наших поселений! Раз они потеряли столько воинов! — вызывается он нанести еще одно поражение врагу.

Я благоразумно помалкиваю, раз уж никто не обращает внимания на мои деликатные намеки, что с такими противниками в открытую воевать никак нельзя, так пусть обожгутся как следует в первом же бою.

Но уже без меня. Я в такую вылазку точно не собираюсь, всех своим куполом точно не прикроешь, а бегать по кустам за степняками явно ниже моего достоинства. Вот когда они соберутся в большую и грозную толпу — совсем другое дело.

А то еще назначат именно меня виноватым, что всех не сберег и не защитил. Когда все так на меня одного рассчитывали. Поэтому отказался взять на себя милостиво предложенное командование одним взводом из двух сотен гвардейцев, которое мне вдруг предложили по доброте своей в Совете.

Поэтому сильно восторженный от предстоящей победы над потрепанными степняками командир Гвардии тут же отсылает посыльного к Охотникам и убегает сам готовиться к вылазке на ту сторону Протвы.

«Эх, еще бы он сам пошел вместе с воинами в такую вылазку, так хотя бы мог освободить место вменяемому Генсу».

Можно, конечно, мне где-то в засаду сесть, да выбить его пулей сильно издалека, но такая смерть приведет поиски точно ко мне самому. Так что уж пусть сама судьба решает, останется ли дальше жить явно не подходящий к своему месту член Совета.

Сам я отправился в мастерские, потом в кузницу к Водеру, где показал ему новые чертежи, потом в хамам попариться как следует после вчерашних приключений на реке. Провел день в хлопотах, вечером пришел еще раз в хамам, а там меня уже ждут.

Четверо моих охранников, а при них связанный, с хорошо заткнутым ртом, организатор слежения за домом, где я изволю проживать. Ждут меня как раз в одном из амбаров, пока не заполненным ячменем.

— Как в хамаме? — спрашиваю я парня, который узнал организатора слежки и теперь назначен мной старшим по этому вопросу.

— Ушли все, только двое наших на входе осталось, присматривают, чтобы никого рядом не было. Когда он кричать станет, чтобы лишних ушей не нашлось, — кивает Дропер, как его зовут, на лежащего на спине человека.

И невинно добавляет: — Костер разжигать?

Намекает на то, что стоит попытать пленника как следует, прежде чем слушать тогда его более-менее честный рассказ. У бывших гвардейцев все просто, если захватили языка, сначала необходимо ему хотя бы руку прижечь для полноты ощущений. И быстрого правдивого рассказа потом.