— Скажите Капитану Генсу, чтобы уже поставил охрану к складам. Завтра, когда степняки совсем уйдут от стен, можно наладить выдачу продуктов жителям города.

Приезжаю домой уже в ночи, оставив подводы под охраной на территории гвардейских казарм.

Ночь проходит быстро, едва рассвело, как я со своими охранниками, тремя подводами и парой взводов Гвардии приказываю открыть Речные ворота. Затребовал гвардейцев для солидности, и чтобы помогли управиться с освобожденным полоном. Всегда нужно иметь под рукой готовых выполнять приказы людей.

Пока разбирают завалы перед самими воротами, поднимаюсь наверх и рассматриваю в бинокль суету в лагере степняков.

— Явно собираются на выход, — потом передаю бинокль вездесущему Генсу и вижу, как он залипает в волшебной картинке, рассматривая все и всех.

— Да, уходят, — с сожалением он отдает мне прибор. — В морские трубы смотрел, но такого не видел. Где взял?

— Где взял, там уже нет. Но ничего, скоро у нас начнем делать в городе, — я вспоминаю, что чертеж простого бинокля у меня тоже имеется в бумагах. — Будем из металла мастерить.

Да, простые и дешевые бинокли станут пользоваться большим спросом, еще Гвардия себе обязательно закажет побольше.

Ворота, наконец, раскрываются, я скачу впереди, за мной охранники и гвардейцы, потом катятся три подводы, две с товаром для степняков, одна с котлами каши.

Вскоре мы догоняем медленно едущих по дороге степняков, которые с довольно ошарашенным видом смотрят, как наша колонна проносится мимо. То, что у нас теперь мир, они знают, но, что вот так сразу городские военные окажутся среди них — сильно удивлены.

Сами степняки вытягиваются в огромную колонну, используя ту же единственную дорогу, так что вскоре обгонять никого уже не получается, к мосту подъезжаем уже после обеда.

Там стоит та еще пробка, но заметив нашу колонну и понимая, что там находится часть выкупа, один из Беев отправляет своих охранников расчистить нам дорогу.

Поэтому оказываемся на той стороне почти сразу, а не толкаемся в очереди лишний час. Быстро добираемся до ровных рядов шалашей, где под присмотром ордынцев живут отобранные в полон крестьяне и молодые девки.

То обстоятельство, что довольно сдобных девок обратно так легко отдают, говорит только о том, что теперь в степи есть кого потискать и повалять уже без наших баб.

Но я заранее выставил такое обязательное условие, чтобы всех наших угнанных крестьян, как уже союзников, вернули обратно.

Потом до самого вечера выдаю промышленную продукцию под расчет грамотным помощникам Беев, записываю все на бумаге и подбиваю итог, сколько город еще кому должен остался. Ставлю свою личную подпись под званием Полномочного Диктатора, где обязуюсь за оставшиеся три месяца решить вопрос и выдаю по отдельному листу общающимся со мной помощникам.