На следующий день в Совете мне ободрили единогласным решением право вести переговоры с ордой.

И хоть не верят особо в то, что такие переговоры хотя бы начнутся, но готовы выдать мне удостоверение главного переговорщика от города, на чем я непоколебимо настаиваю.

— Ехать только от своего имени мне никак не сдалось! Что я могу степнякам гарантировать от имени города без особых полномочий? Да вообще ничего!

В общем, поручили выдать мне мощную такую бумагу с печатями, как полномочному и чрезвычайному послу Совета Капитанов города Астора.

Пока только послу, но это дело поправимое, ведь начинать мою интригу нужно с малого, чтобы не спугнуть всех недоверчивых Капитанов. Поэтому я забираю бумагу, кладу ее в солидный тубус из красивой кожи, приглашаю в поездку пару самых смелых охранников из тех, кто ходил со мной на Север. Потом подъезжаю с ними на гвардейских лошадках прямо к калитке в Речных воротах.

— Парни, возможно придется погибнуть или получить ранение. Если ранят, то я вылечу. А вот если убьют, тогда с концами, — предупреждаю я их. — Но мне без помощников тоже не положено выезжать на переговоры, лошадь там подержать или еще что подать, флаг тот же выставить. Не по степным понятиям.

Генс присутствует при открытии калитки, опасается, что степняки начнут тут же штурм, поэтому на стене размещена дополнительная сотня арбалетчиков.

Калитка со скрипом открывается, мы выходим через нее, держа лошадей в поводу и потом запрыгиваем в седла.

Степняки, конечно, отреагировали с запозданием на наше внезапное появление, сторожевая служба у них спустя рукава несется. Не обратив никакого внимания на белый флаг в руках одного из охранников, закидали нас стрелами, которые принял на себя защитный купол.

Очень все торопятся показать себя самыми меткими стрелками, но пробиться к нам не могут своими стрелами никак.

После чего немного успокоились, только, когда мы отъехали от стен и, значит, скрылись от прикрытия нашими стрелками, упертые молодые степняки попробовали наскакивать на меня с парнями с саблями и копьями, никак не желая утихомириться.

Понятное дело, про то, о чем я договаривался с Беями наедине — ничего не знают и просто долго не думают…

Да они вообще дети природы, ни хрена они ни о чем не думают. Пока не прилетит по своей лично туповатой башке.

Пришлось выдать несколько ударов маной, вышибая из седел самых назойливых и такое деяние, пусть не сразу, но подействовало на разгоряченных ордынцев. Напрыгивать задиристо перестали, провожают дальше, но рожи кривят недовольно.

Мы уже скрылись в кустах, поэтому нас никто со стен особо не видит.