… отрицательно мотнулось.

— Другая тварь?

Лицо дриады на миг замерло, взгляд застыл, словно прислушиваясь к чему-то, а потом снова мотнулось, что одновременно могло означать и «Нет» или «Не знаю».

Хм, не тварь? А что? Или тварь, но пострашнее жаб? Как тяжело, что дух дриады может со мной только жестами общаться! Вроде бы одно время казалось, что уже слышу её голос, но пока такого больше не повторялось.

— А где? Направление показать можешь?

Соседка снова отрицательно замотала головой. Я ещё успел увидеть, что из глаз Ушастой брызнули слёзы, и она растаяла, перепугано закрыв ладошками лицо.

— Вот, бл@дство! Ну, хоть предупредила…

Выругавшись, принялся пристально всматриваться в окрестности. Только там ничего не изменилось: сзади скала, сверху ливень, снизу бурлящая, пузырящаяся поверхность болота, под которой может скрываться что угодно. И это что-то к нам приближается! Ушастая ещё ни разу не ошиблась! Вот только я не вижу ни хрена!

— Мужики!..

Обернулся к бродягам. Проф, опираясь на копьё, как на посох, привалился спиной к скале, и глубокими вздохами пытался унять грудь, ходившую ходуном. Дондар, как и я, таращился по сторонам, а орк, лучший из нас свежевальщик, залез ладонями в распоротое пузо жабы.

Пытаясь не сильно орать, но говорить так, чтобы было слышно за шумом дождя, снова позвал я.

— Мужики, хрень какая-то. Я чувствую опасность, но что это такое, — понять не могу. И откуда угрожает тоже. Хрень какая-то! Но интуиция вопит просто: «Сваливайте!»

Выдрав печень, орк сначала положил её в мешок, к другим потрохам, добытым ранее, и лишь потом обернулся ко мне.

— Если бы я своими глазами не видел, что ты тварей чуешь, сказал бы, что ты гон словил. Уж больно у тебя сейчас лицо характерное. Что скажешь?..

Сомнения Н’гура были понятны, — бугор должен адекватно оценивать возможную опасность. Ещё Агееч рассказывал, что новички, да что там, порой и бывалые бродяги, из-за постоянного стресса и усталости, ловили «гон». Им постоянно чуялось, что вот-вот что-то случится: или твари прямо сейчас напасть собираются, или крысы двуногие, а то и в аномалию какую всей ватагой попадут. Проблема была в том, что у многих бродяг со временем развивалась вторичная характеристика «Интуиция». И чем опытнее, матёрее был бродяга, тем сильнее развита у него эта характеристика. Вот только как отличить гон от предсказаний интуиции? Бродяги приноровились различать по лицу: при гоне обычно лицо непроизвольно искажалось. Но этот метод работал не всегда.

— Да не знаю я… — вырвалось у меня.

Про душу дриады, поселившуюся в моей голове, я ему, да и вообще посторонним, рассказывать не собирался. Но как убедить, утаив главное? И могла ли Ушастая впасть в панику? Да, она постоянно в неё впадала, но при этом ни разу ещё не ошиблась, разве что с ловушкой, устроенной демоном. Но там другое…