— Мы бы и сами справились, — недовольно пробурчал гном. Его недовольство было понятно, — коротышке совсем не улыбалось вешать на себя долг жизни перед хуманом. Хуманом! Ладно бы таким, как Проф, то не зазорно, но перед простым бродягой из пустоши⁈

— Спас, спас, — улыбнулся старик, умело накручивая портянки, прежде чем сунуть ноги в сапоги. — Дондар, если не желаешь признавать долг жизни, я, как твой наниматель, вполне это могу сделать за тебя, — буду должен ему две жизни.

— Гномы за свои долги всегда отвечают сами! — тут же вскинулся коротышка, пытаясь задрать длинную клочковатую бороду к потолку зала арены. Но получилось плохо, — борода была слишком длинная и слишком грязная, опала под своей тяжестью, заставив Дондара ещё раз тяжело вздохнуть.

— Вот и славно, — обрадованно прогудел Н’гур, избавленный от мук выбора. А так вытащат хумана, пронесут немного, пока не очухается и не сможет сам идти, — и, считай, долг отдан. Никто ни в чём его, Н’гура, упрекнуть не сможет. Да и Суть претензий не выдвинет.

— Тогда одевайте его, — тут же распорядился Проф. — И вы подумали, как нести его будете?

— Да, — прогудел орк, принимаясь за дело, — из копий и гобеленов носилки сделаем. Правда, из-за нашей с Дондаром разницы в росте, нести особо удобно не будет. Но вы сами сказали, что наш болезный очухается скоро, так что потерпим.

На самом деле профессору Итильского университета на долг жизни перед каким-то бродягой было, если честно… Ну, не наплевать, конечно, но при надобности, он со спокойной душой демонстративно взял бы на себя не только долг жизни гнома, но и орка, лишь бы они выполняли то, что нужно старику. Одним долгом больше или меньше? Профессор уже со счёта сбился, кому он за всю свою долгую жизнь должен. Но при этом никто из ещё живых не мог упрекнуть его, Кронсира Итильского, в том, что он не отдаёт долги. Как и когда посчитает нужным. И ещё никто не ушёл недовольным.

В общем, иномирянина с забавным именем «Чэч» Проф забрал бы с собой в любом случае. Ведь тот хранил ответы на очень интересные загадки: почему за ним явилась стая теневых гончих и как он, по силам и знаниям явно уступающий любому первокурснику Итильского университета, умудрился использовать какое-то умение при активированном нигаторе магии, и как при этом остался жив. Одной это загадки хватило бы для решения забрать его с собой и хранить как зеницу ока. А у него две! И кто знает, — там, где две, вполне может быть и три, а то и четыре? А чужие загадки и тайны, пусть и не засыпанные тоннами каменистой бесплодной земли, а вернее, тяга к их разгадыванию и была основным смыслом жизни Кронсира Итильского. Смыслом, ради которого высокие покровители не только прощали экстравагантность шебутного профессора, но и грозили пальчиком любому, кто, желая занять тёпленькое местечко в университете, пытался по недомыслию плести интриги против Кронсира.