Зазвонил телефон, лежавший на столе.
— Боря, ты на месте? Подойди в операционную, — раздался в трубке голос Валерия Ивановича Шумакова, главного хирурга больницы.
— Сейчас буду, — ответил Борис Борисович, поднимаясь из-за стола и быстрым шагом направляясь в операционную.
Валерию Ивановичу было хорошо за восемьдесят, но он по-прежнему уверенно держал скальпель в своих твёрдых мозолистых руках, спасая жизни пациентов.
«Сколько он сегодня уже на ногах?» — задумался Борис Борисович, ускоряя шаг. Шумаков помогал им днём, не покидая операционную, пока не стало ясно, что жизням пострадавших больше не угрожает опасность. Если он в операционной, значит, опять пациент. И наверняка в критическом состоянии.
Главный целитель больницы резко затормозил на месте.
«Источник-то у меня пуст!» — Он развернулся и побежал в свой кабинет. Ворвавшись в него, кинулся к столу и выдвинул ящик. Там лежали артефакты, которые передал Савва.
Конечно, Борис Борисович знал о возможности создания подобных артефактов. Но их, по словам Саввы, изготовил шестнадцатилетний Максим. Что он может понимать в целительстве? Да и не верил Назаренко, что какая-то железяка, пусть и с руной, может заменить настоящего мастера-целителя. Возможно, в нём говорили ревность и профессиональная гордость. Но сейчас… сейчас нет другого варианта. Да и Максим не так прост. Именно он обучил Савву заклинанию, попутно упростив его, как будто это так легко. И Зотов с огромным уважением отзывался о парне. Да и при личном знакомстве Борис Борисович преисполнился уважением к молодому человеку. Уж очень он хорошо разбирался в рунах и заклинаниях. Если не брать в расчет его возраст, то можно решить, что он по меньшей мере, профессор.
«Стоит попробовать!» — принял решение Назаренко.
Схватив несколько артефактов, он бегом ринулся в операционную.
На входе помыл руки, надел перчатки и зашёл в помещение уверенным шагом приводя свое дыхание в норму.
— Девушка, двадцать три года, ехала пассажиром на мотоцикле. Лобовое столкновение. Парень погиб на месте.
Борис Борисович подошёл поближе, разглядывая повреждения в свете ламп. Брюшная полость была вскрыта, несколько помощников удаляли кровь, что натекла туда из повреждённых органов.
— Разрыв селезёнки, — продолжал бесстрастно перечислять хирург, — оторвана почка. Была повреждена брюшная аорта. Я её зашил. Но повреждений слишком много, — Валерий Иванович поднял взгляд на Назаренко. Было видно, что он очень сильно устал, но несгибаемая воля удерживает хирурга на ногах и в операционной.
— Ты веришь в чудо? — тихо спросил Назаренко.