— Ужас! — Элион взяла в руки монструозно-яркий и чудовищно-безвкусный головной убор. — Такое даже я бы не стала носить.

— Ты только не выбрасывай, Бланку подарим!

Девушка расхохоталась, аккуратно положив шляпку в коробку, после чего продолжила своеобразные «раскопки» .

— Должны же здесь быть пижамы, правильно? Ой… — новая коробка, раскрытая девушкой, явила нам набор нижнего белья. Я, конечно, не большой специалист, и Корни, скорее всего со мной поспорит, но ТАКОЕ шестнадцатилетней девушке носить рано. И Элли, судя по стремительно наливающимся румянцем щекам, тоже о чём-то таком подумала.

— Я, наверное, пойду свои вещи пока распакую! Позови, как закончишь, — каюсь, на мгновение в голове мелькнула картина Элион в таком прикиде, после чего я натурально вылетел из её гардероба, пылая ушами. Мда… не подумал как-то о нижнем белье…

Да и в целом, захваченные новыми открытиями, а так же подгоняемые нетерпением принцессы, осознавшей себя Хранителем, мы, и я в частности, о многом не подумали. Забрал я с собой железки, материалы, деньги, артефакты, заготовки, а об одежде не подумал. Ни для себя, ни для девушки. Стражницы уже отбыли на Землю, и я забыл их попросить притащить шмотьё. Хорошо что Фобос, оказывается, позаботился об этом.

— Причём не только о сестре, — пробормотал я, открывая платяной шкаф в своём помещении. Не целое отдельное помещение для тряпок, разумеется, но в нём висели мантии, одежда под них, лежали аккуратные стопки труханов и носков. Приятно.

Наш ультиматум Фобосу о том, что я буду жить с Элион в смежных комнатах правитель Меридиана принял спокойно. Самое смешное, что уговаривать пришлось не его, не меня, и даже не Элион. Корнелия, когда мы всё это обсуждали ещё между собой, аки львица билась за сохранение невинности подруги, чем даже меня слегка обидела. Чую, была бы она на месте Тома, когда тот разговаривал со мной о девчонках, мне в нос точно бы упиралась двустволка, а правила поведения с Ирмой и подругами заставили бы татухами набить на поверхности тела. Да и в целом, количеством повторений слова «неприлично» , Корни закрыла месячный план какого-нибудь пуританского священника.

Она довела до икоты Ирму, которая к концу диспута уже не могла смеяться, вывела из себя Тарани, вставшую на мою защиту, поцапалась с Вилл, пытавшуюся её урезонить. Но продавить Корни всё же удалось, и она, разглядев после обсуждения мою обиженную физиономию, стушевалась, и даже, о ужас, ИЗВИНИЛАСЬ! И чувствовала девушка себя настолько виноватой, что согласилась даже на три шоколадки! Нонсенс! Не то, что наша златовласая блонди была жадной, просто признание вины с её стороны — нечастое явление.