А ещё послезавтра мне нужно по личным делам на Меридиан. Девочек я ещё не просил, но думаю попробовать их нанять… или попросить о помощи в доставке меня в нужное место. У меня появился… маленький личный долг перед одним меридианцем.

На одиноком острове посреди Великого Океана, мира, носящего имя Малазан, перед высокой башней из чёрного гранита стоял человек. Огненно-рыжие длинные волосы, забранные в хвост, богатая мантия чёрных и красных оттенков, зелёные, словно изумруды, глаза. Мужчина в правой руке держал посох, выточенный из цельной кости, с крупным, светящимся красным камнем в навершии.

— Игнирротраускродмарротиритартарзанкларат! — глубокий, сильный голос длинноволосого, казалось, сотряс всё окружающее пространство, и даже башню заставил вздрогнуть.

— Пришел. Зачем? — перед мужчиной словно моргнуло пространство, и напротив появился старик. Невысокий, чуть сгорбленный из-за чего казался ещё ниже. Полностью лысый, с носом крючком, кустистыми седыми бровями, из-под которых в гостя упёрся пронзительный взгляд ярко-зелёных глаз. Довершали картину густая седая борода, и простой, на вид, узловатый деревянный посох в левой руке.

— Мой внук, — коротко ответил рыжеволосый. — Мы стали слышать Эхо его Слов.

— Поздравляю, Картарранилгеррунахехентизакэхлукентхалрр? — старик смотрел на гостя с лёгкой ехидцей.

— Ты мне его отдашь?

— Кого? — пожилой мужчина с узловатым посохом задрал брови.

— Внука, — дёрнув веком ответил рыжий.

— Нет, — беспечно улыбнулся дед.

— Почему? — заиграл желваками молодой мужчина.

— Твой внук подох в канаве, — фыркнул старик. — Захлебнулся нечистотами, или был сожран крысами. У тебя нет внука.

— Отец… — начал было говорить мужчина, но был перебит резким голосом старого мага.

— Не смей, отродье, — из глаз старика пропала насмешка и ехидство. Сейчас там был лишь холод и гнев. — Ты мне не сын. Мой сын погиб, как полагается любому из нашего народа. Не преклоняясь ни перед кем, не отдав свою верность никому, кроме семьи и золота. Ты же… призрак. Мерзкое подобие моего сына. Кривое отражение. Пёс на службе у чужака.

— Ничего не меняется. Прошли уже сотни лет…

— И тысячелетия не минуло, чтобы мой гнев хоть немного угас. Не жди снисхождения — его не будет. Не надейся на прощение — ты его недостоин. И глядя на того, кого породил лично ты, на то, что он выбросил плоть от плоти своей, кровь от крови нашей в канаву… Вы не достойны даже существования. Гнилая ветвь, которую стоит срезать. Вы живёте в долг только из-за крылышка своих хозяев. Помните об этом. В тот же миг, когда протекция на ваших сущностях исчезнет… приду я, чтобы уничтожить расплодившиеся ошибки.