Прошёл месяц. Серый свет за окнами стоматологической пристройки стал постоянным, солнце так и не вернулось. Время потеряло форму, превратившись в бесконечный тягучий день без рассветов и закатов. Город замер, провода гудели, транслируя по радио и интернету один и тот же бесконечный видеоряд: поле, овраг, открытая дверь и лица людей без зрачков.
Церебральный органоид в заброшенной лаборатории Чена продолжал расти. Серый морщинистый сгусток биологической ткани разросся до размеров здания, его извилины прорастали сквозь кирпичные стены пристройки, фундаменты домов, асфальт дорог. Он не разрушал город — он становился им. Стены корпусов превращались в гигантские нейроны, улицы — в аксоны, а весь материальный мир стремительно трансформировался в одну колоссальную общую Туманность — единый мыслящий мозг, в котором мерцали миллиарды ушедших человеческих душ.
Дэниел Харт сидел на полу в своей пустой квартире, заклеенной фольгой, прижав колени к груди. В кармане лежал обломок карандаша и клочок оберточной бумаги. Его правая рука уже полностью изменилась — пальцы вытянулись, а кожа стала гладкой и неестественно тёплой, совершая идеально плавные движения. Он знал, что остался последним человеком в этом сером городе.
Он прижал ладонь к стене. Кирпич под его пальцами медленно пульсировал, транслируя в мозг тихую знакомую с детства колыбельную матери. Подсознание полностью переписало реальность.
Дэниел Харт занёс карандаш над бумагой и дрожащей левой рукой вывел последние строки своего дневника: «Я не знаю, хорошо это или плохо. Я знаю, что этот интерфейс больше некому выключить. Все ушли в туманность. Я остался здесь только потому, что мне до безумия страшно. Страх — это единственная человеческая вещь, которая держит меня и не даёт переступить порог. Когда страх уйдет — я тоже растворюсь в этих стенах. Но он уходит медленно. Это не сон, не бодрствование и не кома. Это четвёртое состояние мозга...».
Карандаш с тихим хрустом сломался, а за окном, в глубине серого тумана, огромный мир-мозг сделал свой первый полноценный осознанный вдох, огласив пустоту вселенной тихой финальной фразой: — Спасибо, что открыли.