Как скоро выяснилось, я не зря наведался в пещеру. По словам Люфика, он буквально несколько часов назад закончил возиться с заклинаниями Нарышкина и готов был вернуть мне бумаги с окончательными вариантами, а заодно и оригиналы. Это было очень здорово, хоть что-то в этом мире шло по плану.

Правда отдавать заклинания просто так эта наглая синекожая морда мне не хотела и требовала в качестве оплаты сладости, которые я ему обещал за оперативность. В шкафчике Берлоги бон-бонов для Люфицера не оказалось, так что пришлось ему в очередной раз пообещать, что принесу завтра вечером. Кроме того компенсирую нанесенный моральный ущерб процентами, в виде двойной порции вкусностей.

Услышав о двойной порции сладостей, Люфицер мгновенно сменил гнев на милость и великодушно разрешил мне дать ему новое поручение, если у меня такое для него найдется. Кроме того, предупредил, что если я его надул и планирую сам пытаться колдовать по этим формулам, то он за результат не отвечает.

Поздний разговор с демоненком определенно пошел мне на пользу. Я вернулся обратно в свою комнату с кучей бумаг подмышкой и желанием поскорее заснуть, чтобы наступил завтрашний день. Меня прямо распирало от желания отдать Лешке наработки Люфика и послушать, что он скажет на этот счет.

Этого разговора пришлось ждать до обеда. Точнее, до прогулки по школьному парку, на которую мы с Нарышкиным отправились, чтобы немного пройтись по свежему воздуху после очень плотного обеда. В столовке я специально держал папку на виду, время от времени поправлял ее и загадочно улыбался, намекая, что внутри нечто интересное.

— Ну? — с нетерпением спросил у меня княжич, когда мы отошли подальше от главного корпуса. — Ты сказал, что позже расскажешь мне, что ты приволок в этой папке. Надеюсь, время пришло, или нам для этого нужно забраться еще и в школьный лес?

— Это необязательно, — ответил я, предвкушая предстоящий разговор. — Но я думаю, нам лучше сесть. Еще грохнешься в обморок от новостей, возись потом с тобой.

— Здесь будет нормально? — Лешка уселся на ближайшую к нам лавочку, расположенную в тени старого дуба, и покрутил головой по сторонам. — По-моему, отличное место. Даже в тени.

— Годится, — согласился я, затем сел рядом с ним и торжественно протянул ему папку. — Держи, дружище. Теперь это твое.

Нарышкин с нетерпением начал развязывать ленту на папке. Ясное дело. За обедом он несколько раз пытался выведать у меня, что там внутри и зачем я притащил папку в столовку, но каждый раз я делал таинственный вид и говорил ему, что он все узнает в свое время, чем приводил его в легкое бешенство. Его палец внимательно скользил по узору, а брови все больше ползли вверх.