Телефон зазвонил через десять минут.
Сначала оттуда задышали возмущенно, потом просительно произнесли:
- Ну?
- Только лично. Снимешь розыск? – Даже наклонилась дама чуть вперед, глядя на телефон с надеждой.
- А ты больше не будешь? – Звучало это столь же наивно, как и строго.
- Не буду! Честно! – Приложила дама руку к сердцу.
Пальцы руки были скрещены, отражая как ее желание не врать, так и искреннее желание соблюсти обещание.
- Тогда сниму. – Вздохнула Эффа. – Жду.
- Буду. – Вновь завершенный вызов.
И довольная улыбка на лице.
По кому-то неудачная война ударила. А кого-то вознесла наверх.
Хотя совсем недавно дама видела уголовное дело, заведенное на старую подругу – и готова была эвакуировать ее из Империи.
Просто чтобы поскалиться, называя своего первого пилота «беглой преступницей».
Равно как и ее звала Эффа все эти годы. Имела право.
Дама посмотрела на свое отражение в полированной столешнице.
- Пожалуй, время надевать свой лучший парик. – Улыбнулась она. – И свои лучшие темные очки.
Родина, я возвращаюсь.
***
Старик в старомодном мундире согнулся над раковиной в глубоком кашле.
Открытая на полный напор холодная вода смыла капли крови с кафеля. Ей же старик умылся и запил три аккуратно выдавленных на ладонь таблетки из блистера без надписей.
Стало легче дышать, думать. Коричневые тени вокруг глаз в зеркале напротив перестали казаться бездонными провалами – просто усталый человек.
Устанешь тут, когда весь харритский криминал полез в Столицу, считая ее своей новой территорией.
И ведь они искренне считали, что с ними будут разговаривать, делить власть, обговаривать доли – сидеть в ресторанах, есть с одного стола.
«Всех зачистить, весь этот людской мусор».
И люди Гауса Хайни работали круглые сутки, стараясь, конечно, подчищать за собой. Но иногда другая сторона доставала эти громкие бесполезные трещотки, и страдали ни в чем неповинные люди…
Новый Император – мистер Хайни относился к нему как к врагу и ничего с собой не мог поделать – принес стране мир, и этим заслуживал уважения. Он не стал менять законы, он сидел там, где его предки – и многие считали, что был в своем праве.
Гаус Хайни считал, что его убивать нельзя. Ненавидел, но признавал его необходимость. Считал, что он захватил власть, и знал точно, что прежнего правителя доставили на запад уже мертвым, с пулей в голове.
Но старик служил Империи, а не правителю. Для Империи было лучше, чтобы ненависть и злость Гаус Хайни потратил на других – поэтому страдал приезжий криминал.
И ведь иные бы давно поняли, что им тут не рады. Но как же много в этих харритцах наглости!..