же. Только ночевать тут я буду реже. Вещи оставлю, это ненадолго — всего год или два, а потом мы разведёмся, и наша с тобой жизнь вернётся в прежнее русло. — Ты сам понимаешь, что несёшь? — тихо спрашиваю я. Он пытается приблизиться, протягивает руку, собираясь дотронуться до моего плеча, но я отшатываюсь. Не хочу, чтобы он меня касался. Не теперь. — Давай без истерик? Я именно поэтому не говорил тебе ничего заранее, знал, что ты так отреагируешь. Ками, ты же понимаешь, что для меня карьера превыше всего, и если бы был другой способ добиться желаемого, я бы это сделал, но ничего не поменялось. Понимаешь? Ты — моя женщина. — Я твоя женщина? А она тогда кто? По моим щекам бегут слёзы, и я не могу справиться с эмоциями, как бы ни хотела. Знаю, что он ненавидит женские слёзы, капризы и истерики, но сейчас мне не важно то, чего хочет он, потому что его желания больше для меня не имеют смысла. — Что ты молчишь? Не знаешь, что сказать? Так я тебе помогу. Она — твоя женщина. Твоя жена. А я теперь просто посторонняя. Чужая. Потому что на роль любовницы я никогда не соглашусь. Забирай свои вещи вместе с документами, потому что они мне не нужны. Ты свой выбор сделал, теперь пришёл мой черед делать свой. И я выбираю себя. — Камилла, это глупо. Ты не можешь! — Хочешь сказать, что я глупая? Почему? Потому что отказываюсь быть твоей любовницей? Отказываюсь быть на вторых ролях? А сам бы ты как поступил, если бы я пришла домой и сказала тебе, что вышла замуж за другого? Но не потому, что люблю его, а потому что так надо и между нами ничего не изменилось? Скажи, как бы ты поступил? Он злится, сжимает руки в кулаки, потом медленно разжимает. — Это другое. Не сравнивай. — Хорошо. Я не буду сравнивать, просто попрошу тебя уйти. Живи со своей Надеждой и ко мне больше никогда не возвращайся. — Ты забываешься, Камилла. Это моя квартира, и ты не вправе меня выгонять. — Ты прав, это твоя квартира. И вещи нужно собирать мне. Обхожу его и направляюсь к шкафу, резко достаю с верхней полки чемодан и начинаю кидать туда свои вещи без разбора. Не укладываю аккуратно, просто бросаю, чтобы поскорее всё собрать. Глеб в два шага приближается, хватает меня за руку, поворачивает резко к себе, и от этого движения начинает кружиться голова. Я на секунду закрываю глаза, чтобы успокоиться. Когда открываю, сталкиваюсь с его упрямым, напряжённым взглядом. Но самое ужасное, что я не вижу в его глазах вины или сожаления. — Я не это хотел сказать. Я тебя не выгоняю. Живи тут. Тебе нужно успокоиться,