Автор: Харли Напьер, Анна Гранина
Маша.
Я не хотела этого праздника. Лера и Катя затащили меня в "Тень", собрав всех наших друзей, твердя, что двадцать один год исполняется не каждый день, а всего лишь один раз в жизни.
— Маша, хватит прятаться! Марусь, тебе нужно немного развеяться — их многодневные уговоры дали результат. Я сдалась, измотанная их напором.
Но внутри меня только тянущая пустота. Двенадцать месяцев назад моя жизнь разделилась на “до” и “после”.
Год назад папа умер, точнее… его убили, самым зверским способом. В кабинете нашего дома. И убийцу нашли быстро. Им оказался мой парень. Человек, которого я любила всей душой. И сейчас так же сильно ненавижу.
Клуб гудит, как улей. Музыка долбит, люстры искрят, шампанское шипит. Я стою на подиуме, в нежном белоснежном платье, которое мне помогала выбирать Лера, волосы струятся по плечам, кулон от папы жжёт кожу. Улыбаюсь, но это маска. Гости веселятся, тосты звенят, а я хочу исчезнуть. Это их праздник, не мой.
— А ну, музыку потише! — Грозный бас разрывает воздух, меня же будто кипятком окатило.
Я вздрагиваю, сердце падает в пропасть. Зал замирает, смех тонет, танцующие застывают. В дверях — он.
Тот кто убил моего отца. Тот кто растоптал мою жизнь. Глеб Орлов.
Не в моих кошмарах, где он убивает папу, не на фото в деле и не на скамье подсудимых в зале суда. А здесь. В этом клубе.
В руках букет алых роз, и мне кажется, что их шипы блестят под стробоскопами. Подстриженный под ноль, в чёрной футболке, что липнет к мускулам, как вторая кожа. Татуировка на руке: цепи, рвущиеся крыльями ворона, оживает в свете. Глаза карие, ледяные, на губах хищная ухмылка.
Моя душа замирает от сладкой, ядовитой ностальгии. Год назад, под его взглядом, я была его "звездочкой". Сегодня этот человек — чудовище, и каждый его взгляд вселяет в меня леденящий, животный ужас. И я... я ненавижу его так же пылко, как когда-то любила или верила его словам.
— Ну, что встали? — его голос похож на рык опасного зверя. — Продолжайте.
Гости шепчутся, переглядываются, но он не ждёт. Шагает к барной стойке, толкнув какого-то парня плечом — тот отлетает, не пикнув. Стул скрипит, когда Глеб садится, широко расставив ноги, как хозяин ада. Щёлкает пальцами, подзывая бармена.
— Виски. Чистый, — бросает он, не глядя на него.
Стакан звякает. Глеб отпивает, не морщась, хотя виски должен жечь. Зал шепчется: "Убийца... Орлов..." Судя по его виду, ему абсолютно плевать на чужое мнение.
— Давно не виделись, Машка, — бросает он лениво, обернувшись ко мне.