— Ты же, небось, не собираешься требовать деньги за аренду обратно?

— Не думал об этом. У меня не будет времени бодаться с ними еще и по этому поводу.

— Так и не надо тебе бодаться. Поручи мне, я все равно там буду.

— Поручаю, — щедро разрешил ему я. Пусть хоть при деле будет.

До кучи на меня чуть не налипли по дороге Мавр и Килик, но от них я уже отбился. Килик весь извелся по поводу своей неудачной рекомендации, но я велел ему забыть:

— Оставь. Других опций все равно не было, что бы мне ни говорили в Контроле качества. Ты, главное, кузену не протрепись.

Я сказал это и аж похолодел. Такой классный план мог бы рухнуть, если бы у Килика взыграли родственные чувства. Они и взыграли, но, как оказалось, удачным образом.

— Его позавчера уволили. Он вам рукоплескать будет.

— Великолепно! Все равно не говори. Потом пусть рукоплещет. Я уверен, ничего зрелищного не будет.

— Я могила, шеф, — пообещал Килик.

Ну какой я шеф, о чем вы? Только и делаю, что за собой подчищаю. Сам налажал, сам жалобу на себя написал.

В ночь перед выездом спал я плохо. Вертелся с боку на бок, представляя, как мы подъежаем к воротам лаборатории, и могучий спецназ контрольщиков лезет на специальных тросах по забору, а потом вскрывает ворота автогеном. Или наоборот. Сначала вскрывает, потом режет, и мы все врываемся внутрь. А Болиголов натравливает на нас Фреймираевские кристаллы, которые размножаются на бегу и окружают нас, накрывая агрессивными органическими сетками. Все орут как павианы. Кристаллы тоже орут и поют кристаллический гимн.

А потом за всеми приезжает Минсвязности в обнимку с Министерством интеграции и пытается отделить защитников от нападающих, потому что в нашем случае еще неизвестно, кто на кого напал.

Но наступило утро, и надо было готовиться к банальному раннему выезду. Мы с Бакланом и Обой собирались сначала подскочить к перевозчикам, удостовериться, что нам достался нужный транспорт, и уже потом ехать к контрольщикам.

Я вытащил самую теплую куртку и шапку, и Баклан тоже. Мы снова с ним смотрелись парой одинаковых горных спасателей. Внизу к нам присоединился Оба, и мы резво направились в сторону станции.

Было холодно. Нос у меня пытался замерзнуть изнутри целиком, я укрылся под высоким воротником куртки и понадеялся, что большая часть дороги пройдет в теплом мобиле, да и потом на морозе стоять не будем.

Поезда только начали ходить, и в вагонах было почти пусто. В нашем совсем никого, кроме нас, не было, а в соседнем клевал носом наш ровесник. Возвращается, наверное, со смены. А еще верней — с какого-нибудь игрового марафона. В первые две недели после Нового года их проводили пачками.