Высветился «сайт» с «блогом» Игната Вагина. Заголовки в длинном перечне надрывно вопрошали: «Генсек Горбачев — предатель или слабак?», «Кто развалил СССР?», «Перестройка — диверсия или буржуазная контрреволюция?»

Осокин с тоской и отчаяньем погружался в смрадные тайны грядущего. Мечты о бескрайних садах и миллиардах веселых, гордых коммунаров, населяющих прекрасный Мир Справедливости, развеивались зловонным дымом…

…Заиграл телефон, высвечивая смеющееся девичье лицо. Поглазев и не найдя кнопки, Марлен ткнул в зеленый кружочек. Угадал…

— Алло?

— Ти-ик… — расстроенно заныла Маринка. — Ты дома?

— Ага! У меня отгул… А что случилось? — встревожился он.

— Да тут… — на другом конце связи натужно засмеялись. — Еще одно желание исполнилось — наша группа едет в Новосибирск на целую неделю. В Академгородок! Там и токамак, и все…

— Мариночка, — мягко заговорил Осокин. — Мечта — прежде всего. Езжай, и не думай ни о чем! А я буду тебя ждать.

— Правда? — вздохнул телефон.

— Правда.

— Ты — моя мечта…

— А ты — моя. Видишь, как мы всё хорошо устроили? Обе мечты сбылись!

Марлен услышал нежный, переливчатый смех.

— Только дождись меня, ладно?

— Ладно.

— Ну… Пока, пока! Чмоки-чмоки!

Телефон смолк, и только фотка Марины продолжала зазывно улыбаться. Потом погасла и она.

Понедельник, 10 апреля 1967 года. День

Приозерный, улица Ленина

Ручки-крутилки на дверце сейфа напоминали те, что я видел однажды в командировке, на дальней станции, у ячеек камеры хранения. Проворачивались они туго, с отчетливыми щелчками, а в окошках менялись буквы и цифры. «В1410».

Дверца клацнула, поддаваясь. Ага… Тощая стопочка пятирублевок… И пакет!

— Вам письмо… — пробормотал я, надрывая плотную коричневую бумагу. Имею право, на конверте размашисто выведено: «Игнату Вагину».

На стол выпало письмо и фотки. Одна, которая побольше, изображала коллектив редакции газеты «Знамя труда». Толстячок с лысой круглой головой подписан сухо и кратко: «Главред Иван Трофимыч Коняхин. Отходчивый». Худенькая девушка с кукольным личиком и нелепым шиньоном: «Зиночка Ергина, ответсек. Глупая, но добрая». Ага… И водитель давешний, вот он — «Алик Стружков. Левачит, но надежен». Ну, пусть себе левачит. Главное, что надежный… А, кстати!

Я вернулся в прихожую, и порылся в планшете. Пухлый блокнот сам раскрылся на нужной странице.

«10.04.67. В 16.00. Хлебозавод. Заметка о передовике, водителе хлебовозки Селезневе П. С. Сделать к 13-му числу».

- Сделаем… — вздохнул я. — Чего ж не сделать…

Я взял со стола треугольный флакон одеколона «Бахчисарайский фонтан». Вон оно, чем воняло…