— Через полчаса вас устроит?

По всему выходило, что не хватит, и придется готовить повторно. Как раз за тридцать минут управлюсь. Чем есть одному, приятнее делать это в компании симпатичной девушки. Даже если на столе просто яичница с беконом и томатами.

— Вполне. Буду ждать вас, Антонина Владиславовна.

Положив трубку, я добавил в сковородку четыре яйца. Белок тут же схватился, приобретая белый оттенок и расползаясь по всей поверхности. Посыпав содержимое сковороды измельченным чесноком, я накрыл все это крышкой и убавил огонь. Пусть томится, через несколько минут сниму.

Вынув вторую сковороду, я приступил к приготовлению второй порции. И закончил как раз за минуту до того, как в ворота особняка позвонили.

В камере отобразилась Жданова. На ней не было формы, обычная повседневная одежда: белая блузка с рукавом в три четверти, изящные часы на левой руке, синие классические джинсы, из-под которых выступали носки черных туфель. Только увидев, во что одета гостья, я взглянул на календарь.

Оказывается, сегодня суббота. Выходной.

Я-то ожидал, что девушка придет в такое время в форме, ведь ей нужно будет явиться на службу. Люди, по своей воле приходящие в гости в субботу в такую рань вызывают у меня опасение.

— Доброе утро, Антонина Владиславовна, — произнес я. — Прошу, проходите.

Калитка ворот пискнула, сообщая, что ее можно открывать, а мой взгляд в очередной раз зацепился за поврежденный забор.

Не стоит ли самому навестить Маэстро?

Эти мысли не помешали мне сервировать стол в прилегающей в кухне. Нас двое, зачем занимать столовую?

— Иван Владимирович? — раздался голос гостьи от входной двери.

— Проходите сюда.

Жданова вошла на кухню, и я уловил легкий запах духов.

— Здравствуйте, Антонина Владиславовна, — кивнул я, указывая на стол. — Разделите со мной завтрак?

Она пару секунд осматривала помещение, прежде чем кивнуть.

— Где находится уборная, вы, надеюсь, не забыли, — произнес я. — Как раз чай заварю.

Девушка ушла мыть руки, а я поставил на стол подставку, разжег маленькую свечку, которую установил в нее, а сверху водрузил заварочный чайник. Оглядывая получившийся стол, я подумал, что, похоже, начинаю впадать в гедонизм. Впрочем, у всех ведь есть свои маленькие слабости?

— Похоже, у вас входит в привычку кормить меня, Иван Владимирович, — с улыбкой произнесла бывший сержант, вернувшись на кухню.

— В вашей компании любой прием пищи — приятнее, — ответил я, вставая у стула рядом с ней. — Прошу.

Вновь улыбнувшись, Антонина Владиславовна опустилась на сидение, которое я ей придвинул.

Конечно, у нас разный социальный статус, и я вполне мог этого не делать. Но пока что Антонина Владиславовна оставалась достаточно приятной для меня персоной, и я не видел повода не проявить уважение.