Богратионыч был в Чудландии всегда.
Так говорили все её жители. Самые старые деревья помнили, как он отдыхал в их тени. Древние камни — как присаживался на них поправить сапог. А тропинки знали его шаги ещё до того, как их протоптали.
Когда кто-нибудь спрашивал, сколько Богратионычу лет, старичок задумывался, начинал загибать пальцы и обязательно сбивался.
— Погоди-ка. Ту зиму, когда снег пах яблоками, мы уже посчитали?
После этого разговор обычно переходил на яблоки, пироги и чай. А вопрос так и оставался без ответа.
Но иногда, когда за окнами темнело, а уходить из гостей не хотелось, вопрос рождался сам собой:
— А где Богратионыч был до Чудландии?
Тогда чудландцы ставили на стол чашки, придвигались ближе друг к другу и начинали рассказывать одну старую легенду.
Давным-давно, когда у многих дорог ещё не было названий, летал над миром маленький ветерок.
Он был такой лёгкий, что не мог сдвинуть даже упавшее яблоко. Зато умел пробираться в самые узкие щели, качаться на паутинке и поднимать над землёй одуванчиковые пушинки.
Больше всего ветерок любил слушать.
Он знал, как скрипит старая лодка, когда её вытаскивают на берег. Как вздыхает дом перед дождём. Как шуршат хлебные корочки в кармане человека, который идёт кормить птиц.
Но особенно он любил сказки.
Стоило где-нибудь произнести «давным-давно», как ветерок уже был тут как тут. Он устраивался за занавеской, прятался в складках скатерти или забирался под край раскрытой книги.
Там он старался сидеть тихо.
Правда, в самых интересных местах забывался.
— И тогда великан разжал свою огромную ладонь… — говорил рассказчик.
Занавеска взлетала до потолка, свеча вытягивалась тонким огненным язычком, а страницы торопливо переворачивались.
— Погоди ты, — ворчал рассказчик, прикрывая окно. — До этого ещё далеко.
Ветерок смущённо прятался под подоконник и дослушивал через щёлочку.
Иногда сказка заканчивалась раньше, чем ему хотелось. Тогда он ещё долго кружил возле дома, надеясь услышать продолжение.
В одном месте он узнал историю про девушку, которая научила звёзды петь. В другом — про лодку, помнившую дорогу домой. В третьем — про маленького пекаря, однажды испёкшего булочку для солнца.
Пекарь очень переживал, что солнце целыми днями работает и совсем не обедает.
Ветерку эта сказка особенно нравилась.
Он собирал и такие истории, которых никто никогда не записывал. Слушал старушку, напевавшую внучку колыбельную сказку. Старого рыбака, разговаривавшего с бродячей кошкой. Одинокую женщину, рисовавшую весёлые истории на песке.
Каждую историю ветерок подхватывал осторожно, словно она могла рассыпаться, и уносил с собой.