которые обеспокоились начавшимися тут безобразиями. Уходить просто так Рудаков не захотел, а потому решил устроить немцам засаду, да и артиллеристам с миномётчиками требовалось учиться, а что лучше всего, чем не стрельбы по реальным мишеням. Для засады выбрали подходящий участок, где дорога проходила рядом с лесом, правда от леса до дороги было примерно с полкилометра, на так было даже лучше. На протяжении в пару километров вдоль дороги, Рудаков разместил в лесу орудия и бронетехнику, равномерно распределив их, а пехота за ночь отрыла и замаскировала окопы в сотне метров от дороги. Также в обе стороны от засады были высланы мобильные разведгруппы на мотоциклах и с рациями, которые расположились на расстоянии одного и трёх километров от засады. Разведгруппы должны были предупредить основной отряд, если вдруг появятся новый противник, пока полк будет разбираться с немцами попавшими в засаду. Ждать пришлось почти до полудня, лишь в полдвенадцатого на дороге появилась подходящая цель. До того мимо двигались достаточно небольшие подразделения противника до батальона включительно, а размениваться на мелочь Рудаков не хотел. Сейчас же по дороге двигался пехотный полк с танковым батальоном, растянувшийся как раз на два километра. Танки двигались первыми, а за ними грузовики с солдатами, шли они аж в три ряда по дороге, с минимальной дистанцией между техникой, что сразу напомнило мне кадры кинохроники, которую я смотрел. Не смотря на то, что детство моего деда пришлось на ту войну и его вместе с семьёй, как немцев выселили в Казахстан, но тем не менее. Когда после войны наконец сняли ограничения с немцев, он смог поступить в университет и не испытывал ни какой дискриминации по поводу своей национальности. Даже решение на возвращение в Германию в начале 90-х было принято по одной простой и понятной причине, у его жены, моей бабушки, были больные почки. К тому моменту они почти перестали исполнять свою функцию, так что ей требовался регулярный диализ, который по причине общей разрухи в связи с горбачёвской катастройкой её не могли дать. Единственный выход был в отъезде в Германию, и дед им воспользовался, но тем не менее, не смотря на то, что он помнил про Германию и прекрасно знал немецкий язык, по настоящему второй Родиной она для него не стала и он всё время переживал за Россию, так как развал страны он не принял. Также он воспитывал и своих внуков в Германии, так что в немалой степени то, что и для меня, родившегося и выросшего в Германии, Россия также оставалась