— Ага, только он сказал, что до трибунала ещё дожить надо, и не факт, что я вообще смогу выйти к своим. Кстати буквально накануне у него поэтому же поводу произошёл конфликт с его ротным. Ротный хотел выходить к своим по дорогам, а Арнаутов сказал ему, что надо идти по лесу, параллельно дороге. Вот тогда он и отказался подчинятся своему ротному и под угрозой применения оружия ушёл. Ротный просто не захотел нести лишние потери, так как стреляет Арнаутов неплохо, да и прелетело бы сразу ротному, вот он и не стал рисковать из-за этого своей жизнью, но что самое интересное, это, что во-первых после этого от его отряда ещё четверо бойцов потом тихо ушли и присоединились к Арнаутову, а во-вторых, через пару дней его немцы подловили как раз на дороге и он попал в плен. Правда сейчас он у меня, оказался в той колонне пленных, что мы освободили до вас, так что я потом получил все подтверждения слов Арнаутова. И знаешь, из всего, о чем я тогда, при своей первой встречи с ним говорил, я получил подтверждения его правоты на всё, он пока ещё ни в чём не ошибся. Последнее подтверждение, буквально за пару часов до вашего освобождения, мы уничтожили из засады немецкий пехотный батальон. Немцев уничтожили полностью, до последнего человека, потом даже провели, как говорит Арнаутов — зачистку, примкнули к винтовкам штыки и пошли ими бить всех немцев, не глядя, жив он ещё, или уже мёртв. Но самое главное, мои потери составили всего трое убитых бойцов и восемь раненых, и это за полнокровный батальон противника. А ведь Арнаутов мне говорил про такое, когда мы с ним обсуждали, что и как нам делать сейчас, вернее, когда он разъяснял мне, что нужно сейчас делать, что бы по полной использовать появившееся окно возможностей.

— Да… Даже и не знаю, что думать. Ладно, а техника и тяжёлое вооружение?

— Знаешь, я теперь ни сколько не сомневаюсь, что когда она нам понадобится, то Арнаутов достанет всё. Сейчас я в первую очередь формирую пехотный батальон и ищу водителей, для транспорта, так как Арнаутов сказал, что наш главный козырь, это манёвренность, а на своих двоих далеко не уйдёшь. Даже сейчас, сам видишь, пришлось разбить вас на части и так вывозить, поскольку сразу всех в машины не посадить.

— А почему он сам с его, как я понял людьми, в немецкой форме?

— Прячь лист в лесу, а соломинку в стоге, машины немецкие, водители одеты в немецкую форму, так кто они для немцев?

— Ну да, для них они выглядят своими, а если остановят и что спросят?

— Сам Арнаутов вырос под Саратовом, среди немецких поселенцев, так что говорит на немецком, как на русском. У него ещё, как минимум один боец превосходно говорит на немецком, так что пока обходилось.