Пока ехали назад, я вполне успокоился, чего только стоило вспомнить, как мгновенно побледнел этот майор, услышав про шанс стать командиром отряда смертников. От багрово красного, до мертвенно бледного и спустя за какую-то минуту, не увидь это сам, ни за что не поверил бы услышав про такое от других. К себе приехал уже в вечерних сумерках, доложился Доброву, что отдал его бумаги по назначению и пошёл к себе. Рассказывать о придурке майоре не стал, да и ответки от него не ждал, сциковат оказался товарищ майор, так что он будет молчать, да и дойди дело до официального разбирательства, то налицо будет факт попытки завладения чужим транспортом. И я не ошибся, так ни чего мне и не было, ссыканул майор на меня жаловаться, что я ему угрожал, а вскоре мне стало не до этого случая.

Вначале немцы попытались прощупать нашу оборону, хорошо, что мы за те несколько дней, что они нам дали передышки, успели с помощью местных жителей устроить неплохую полевую оборону. Хотя наступали заморозки, но земля ещё не успела промёрзнуть, так что копалось легко. Вначале немцы пустили обычную разведку, но после того, как её в полном составе уничтожили, провели разведку боем. Двигались они сразу по нескольким дорогам, но их отбили достаточно легко даже без участия тяжёлой артиллерии и не показывая противнику всю нашу артиллерию и танки. Ещё день после этого немцы подтягивали свои силы, а затем попробовали прорваться, но снова неудачно. Кроме потерь среди атакующих, они понесли потери и среди своей тяжёлой артиллерии. Не желая раньше времени раскрывать все свои козыри, мы пока скрывали наличие в немецком тылу своих разведчиков. Сразу отследив места расположения немецкой тяжёлой артиллерии, не теряя времени передали координаты их размещения по телефону своим, так что, когда немцы устроили артналёт по нашим позициям, им сразу прилетело в ответ, как будто их вычислили по стрельбе.

Нашу дивизию Кирпонос решил оставить в резерве, хотя тяжёлую артиллерию использовал по полной. Еще он организовал несколько манёвренных групп. Которые в случае необходимости могли быстро придти на помощь другим частям, и это пришлось делать уже на следующий день. Немцы рвались к Москве, и хотя пока они не могли задействовать все свои силы, так как им было нужно ликвидировать ещё остающиеся в окружении наши части, но долго так не продлится. Кирпонос понимая, что его оборону могут в любой момент прорвать, так как не смотря на то, что он и вывел с собой несколько дивизий, но сил у противника всё равно больше, а потому мобилизовав местных жителей, принялся готовить новую линию обороны километрах в двадцати позади своих нынешних позиций. Он лично выезжал на место, что бы определиться на натуре, где лучше всего оборонятся. Понимая всю важность этого направления, ставка по мере сил присылала подкрепления, и первым из них стала дивизия народного ополчения из Москвы. Поскольку пока фронт держался, Кирпонос направил х в помощь местным жителям готовить новые укрепления. Строили их основательно, окопы полного профиля, основательные блиндажи, крытые огневые точки, капониры для миномётов и артиллерии и проволочные заграждения. А мои орлы долго не выдержали просто сидеть и наблюдать, но действовать стали с умом. Так для начала они заминировали складированные снаряды одной из немецких батарей, и когда наша артиллерия по их наводке стали гвоздить по немцам, подорвали их, как будто это прилетел наш шальной снаряд. Также подорвали несколько мостов, но не у передовой, а смотавшись на полсотни километров в немецкий тыл, типа это действуют партизаны или диверсанты, но там, а не у самой передовой.