— Томилин, ты что такого этому генералу наговорил, что он такой злой был?

— Да так, немного краски сгустил, а то этот генерал вашу машину отобрать хотел, заявил, что какому-то полковнику она не по чину, вот и решил его немного припугнуть. Хотя знаете, если бы он действительно машину отобрал, то думаю Арнаутов со своими ребятами ему такое не спустил бы. Вы его знаете, для него это было бы как личное оскорбление, и в лучшем случае эта машина быстро сгорела бы, а в худшем могла сгореть вместе с этим генералом.

— Вполне возможно, но к счастью всё обошлось.

— Думаете товарищ генерал тот штабной всё просто так спустит?

— При случае постарается нагадить, но на прямую у него кишка тонка, понял уже что фронтовики его самого если что прибьют. Спишут на немецких диверсантов и всего делов.

— Товарищ генерал, я тут думаю может нам машину в камуфляж перекрасить и сама менее заметной станет. Хоть и чёрная, а всё же достаточно заметная и таким гусям меньше глаза мозолить будет.

— Перекрасим, сейчас передислоцируемся к Киеву, вот и займёшься этим. Нам всё равно всю трофейную технику перекрашивать, а то свои могут по ошибке сжечь.

Обратная дорога тоже прошла хорошо, правда появилась пара немецких истребителей. Но когда при попытке штурмовки их встретил пулемётный огонь, они быстро свалили. По немецким самолётам кроме самих зениток. Били пулемёты и бронетранспортёра с бронемашинами, для таких случаев на них специально ставили ленты с трассирующими патронами, и когда с земли к самолётам потянулись с полдесятка огненных трасс, те сразу отвернули и улетели искать более подходящую добычу. Приехав уже в дивизию, Рудаков отдал приказ готовиться к передислокации, хотя и готовиться было особо нечего. Как раз наступило время обеда, после него до вечера приказали спать, а незадолго до темноты стали снимать палатки. Тут как раз и авиации противника можно не боятся, и лишний раз перед разведкой немцев светится не будут, так что с первыми сумерками дивизия тронулась в путь. Новым местом размещения был выбран лес километрах в пяти от Киева, благо, что палатки в дивизии были, а на улице было начало сентября, так что спать в них было не холодно, а долго на одном месте они не задержатся, Рудаков просто чувствовал это. Утром в лесу уже был разбит палаточный городок, а над открытыми местами натянуты маскировочные сети. Отправив в штаб фронта нарочного с донесением о прибытии, Рудаков занялся хозяйственными делами. Размещением личного состава занялись начальник штаба и зампотыла, а Рудаков пошёл контролировать процесс перекраски техники. На складах они много чего себе набрали, в том числе и краску, вот сейчас всю трофейную технику и перекрашивали. Достав толстый картон, из него вырезали лекала и накладывая их на технику, красили, благо погода это позволяла, было тепло и сухо. В полдень к ним приехала машина с майором Добровым, так что позвав в свою палатку весь начальственный состав и Арнаутова, Рудаков сначала представил им майора Доброва, а затем зачитал приказ о присвоении старшему сержанту Арнаутову звания лейтенанта, после чего обрадовал его, что он становится заместителем майора Доброва. Говорить ещё и про представление его на Героя Советского Союза не стал, всё же решать это будут в Москве, и если там завернут, то Арнаутову будет обидно.