— Он и приказал… — промычал лысый, тут же заработав очередной удар — в «солнышко».

— Приказал что? Ограбить меня? Хер ли ты мне тут лепишь, урод?

— Нет… Нет… — замычал громила, отдышавшись. — Не ограбить. Босс решил, что ты — шпик и приказал проучить тебя… Ничего…

«Личного», закончил я за лысого, и ударил его в живот, выбивая остатки воздуха, который он только что с таким трудом в себя втянул.

— Ну и как? Похож я на шпика? — если бы я не удерживал громилу за воротник, он бы сейчас опять сполз на землю.

— Не особенно… Нет, не похож, — тут же исправился лысый, увидев, как я снова отвел руку для удара.

— Так а чего тогда голову гребешь? — вернул я громиле его же фразу. — Давай, веди меня к Келойну! — скомандовал я.

— Ты что? — глаза лысого округлились, став еще больше, когда я в ответ снова замахнулся. — Мужик, я не могу к Кейлону! Я не знаю его, кто меня к нему пустит, ты чего? Кто я и кто он? — зачастил лысый. Я же в душе ликовал. Есть! Есть доказательство того, что за торговлей информацией в Андертауне стоит бывший Хранитель Памяти Технополиса! Главное теперь правильно раскрутить ниточку…

— Кто приказал меня проучить? — задал я следующий вопрос. Лысый правю. Он мелкая сошка, бык, «торпеда», если выражаться земными понятиями. Такого к верховному боссу и правда никто не подпустит. Ладно. Курочка по зернышку…

— Питерс… Он владелец «Бутылки».

— А ему кто приказал?

— Мужик, я не знаю! Правда не знаю! — лысый сорвался на визг. — Хватит уже, ты мне и так руку сломал…

— До свадьбы заживет, — осклабился я. Вот ведь правда — чем больше шкаф, тем громче падает. У лысого не только рука сломана, он и сам сломался. Непривычно громиле быть настолько беззащитным… Хотя тоже расслабляться не стоит, может, он просто исполняет сейчас, а сам уже коварный план строит, как бы меня сподручнее ухайдокать. Не стоит давать ему время прийти в себя.

— Пошли к Питерсу! — я дернул лысого за ворот. — Веди давай! Далеко он?

— Нет, недалеко… В баре… Вход с другой стороны… Мужик, Питерс меня убьет…

— То есть ты предпочитаешь, чтоб это сделал я? — я прищурился и потянулся к Источнику. Если у Корал в момент обращения к Дару глаза прямо-таки полыхали адским пламенем, то у меня при этом взгляд становился тяжелым и угнетающим — это я уже перед зеркалом успел поэкспериментировать. Причем тяжелым — совсем не в переносном смысле. Не знаю, как объяснить, но это прям физически ощущалось.

Лысый, по ходу, тоже проникся — съежился сильнее, чем перед ударом, и мелко закивал. «Сломался, сломался ковш у русского спортсмена»… Ладно. Куем железо, не отходя от кассы.