Как только он смолк та парочка, что удерживала меня под руки, подтащила к другому мужчине, одетому в холщовые штаны и рубашку непритязательного вида, поверх которых висел большой фартук из слегка потрескавшейся от времени кожи и покрытой сотнями мелких царапин. В правой руке он держал… крюк. И от вида этой непримечательной железки тёмного цвета, с мелкими кавернами от ржавчины, с ушком, через которое проходила цепь, мне стало очень плохо. Кажется, я никогда не ощущал такого страха, как сейчас, хотя приходилось испытывать приступы ужаса, от которых сердце едва не останавливалось. Палач, а никем другим он быть не мог, приложил острый конец крюка ко мне справа под рёбра и медленно надавил.
— А-а-а! — вырвалось из меня. Попытался дёрнуться, но дружинники сдавили меня крепко, не пошевельнуться. Будто в тиски попал.
Палач был мастером своего дела. Он ювелирно вогнал мне в тело толстую железку, не повредив ни лёгкого, ни другого органа. Острый кончик палаческого орудия оказался слегка притуплен специально, чтобы избежать подобного. Наверное, у урода был не один талант для его профессии. Хотя, не наверное — точно.
Но первая боль не шла ни в какое сравнение с той, когда он стал меня медленно поднимать к потолку.
— Господин, всё готово, — услышал я в полубессознательном состоянии. — Хм, кажется, у него меньше сил, чем следует, чтобы выдержать такую экзекуцию.
Спустя секунд пять я ощутил слабый прилив сил. Это хозяин подземелья опять прикоснулся к красному шарику на моей груди.
Боль никуда не ушла. Наоборот, она стала ощущаться только острее. Не проводи неизвестные манипуляции с шариком враг, то я бы просто улетел в блаженное беспамятство. А теперь организм пытается бороться, рефлекторно подталкивает меня к попыткам спасения, выискивая откуда-то капли сил. Знал бы он, что этим только делает хуже.
Зато сознание окончательно очистилось от побоев и, возможно, применения на мне каких-то способностей. Я вспомнил кем являюсь. Возвышенным!
Дальше меня ждал шок. Ни один из навыков не отозвался. Их словно вообще не было, и они мне просто приснились. Источник был почти пуст. Энергии в нём оказалось не больше капли. И также по капли она набиралась. Мне понадобится час, чтобы накопить хотя бы на одно применение боевого таланта. О причине такого состояния было несложно догадаться, с этим справился бы любой дурак. Это тот шарик, который висел как приклеенный на мне. В нём причина, на это я готов поставить миллион марок против одной.
От внутреннего созерцания меня оторвала вспышка жуткой боли в груди. Это враг взялся за свободный конец крюка и дёрнул его, разворачивая меня к себе лицом.