Медведица и лончак вошли воду и встали под водопадом, а пестун остановился на его гребне. И началась рыбная ловля. Самый мелкий медвежонок ловил всю рыбу подряд, и крупную, и мелочь. Ну, для его габаритов мелочь. Поймав добычу, он уходил на берег и там её съедал. Но не всю, а выедал брюхо и спину. После этого возвращался обратно в воду к медведице. Его мать ловила пастью только самых крупных рыбин. Дважды ей попадались метровые экземпляры. Трапезничала она тоже на берегу и также ела лишь самые вкусные, по её мнению, части. Пестун поступал аналогично, но ему удавалось поймать рыб меньше.
— Как только лончак выйдет на берег в следующий раз, бей его. Ему на помощь полезет медведица, с ней будем разбираться мы, — отвлёк меня от наблюдения за медведями Гиирг.
— Я понял.
Оружие я уже давно приготовил. Из-за дистанции буду бить из арбалета зачарованной на усиление урона болтом.
И вот нужный момент. Медвежонок вышел на берег с очередной добычей и стал лениво откусывать куски из хребта, прижав сильно бьющуюся рыбину лапой в районе головы.
Я прицелился в шею и спустил тетиву.
Щёлк!
Стрела с широким наконечником-срезнем вошла лончаку в шею на пару ладоней от уха. В ином случае широкая кромка болта была бы бесполезна против толстенной и прочной шкуры, под которой прятался плотный слой жира и тугих стальных мышц. Но благодаря зачарованию сталь легко прошла сквозь все эти препятствия.
Медведь дёрнулся и заревел, сначала страшно от боли, а затем словно бы обиженно и напугано. Он бросился к медведице в воду, за ним протянулся широкий след крови, ручьём льющейся из глубокой раны.
Та ответила утробным рёвом, который болезненно отозвался в ушах и метнулась навстречу детёнышу. За ней последовал пестун.
Я успел перезарядить арбалет, прицелиться и вновь выстрелить. Бил бронебоем в левый бок рядом с лопаткой.
Щёлк!
Болт вошёл в плоть зверя по самый хвостовой кончик. В сердце я не попал, но лёгкое поразил точно, так как из пасти лончака щедро полилась кровь.
Щёлк!
Третий выстрел оказался самым точным и убойным. В момент попадания лончак мотнул головой и высоко поднял голову. Я же целился в шею очередным бронебоем, надеясь поразить позвоночник. В итоге же из-за маневра медведя стрела угодила ему под нижнюю челюсть и, скорее всего, поразила мозг снизу, там, где у черепа почти что нет защиты. Раненый зверь упал в воду и слабо задёргался в ней в агонии, окрашивая всё вокруг себя в алый цвет.
Вид убитого детёныша привёл медведицу в неописуемую ярость. От её рёва заболели уши и появилась резь в глазах. Захотелось заткнуть одни и зажмурить другие.